Чтение онлайн

— Марфа, Марфушка, не волнуйся, никому тебя не отдам. Мы с тобой вышли из этого ада. Никаким старцем, никаким Воробьёвым нас с тобой не заполучить.

Марфа успокоилась, она вообще быстро отходила. Но из дома выходить отказывалась, и если раньше ещё как-то и с Верой в магазин могла съездить и с Домной Афанасьевной на рынок, то теперь дальше порога не выходила.

«Ничего, — думала Вера, — отойдёт, победим Воробьёвых и отойдёт».

***

Сегодня Вере привезли проект, первый прикидочный чертёж торговых рядов. Архитектором был сын иммигрантов из Кравеца*, обрусевший немец, так его про себя Вера называла, — Эрнест Корнилович Эйцен.

(*Европейская страна, аналог Германии)

Вера поговорила до этого с четырьмя архитекторами, но ни один не показался ей достаточно сумасшедшим, чтобы понять её идею. А этот, как ни странно, понял.

Расчёты по проекту Вера делала сама, а отцовский счетовод ей помогал, грамотный был счетовод, но он больше перепроверял её расчёты, удивлённо на неё поглядывая: видно, не ожидал, что дочка купца, до этого никаким образом не проявлявшая интереса к купеческим делам, вдруг проявит недюжинную смекалку и уровень образования, достаточный для того, чтобы сделать технико-экономическое обоснование.

В понедельник Вера собиралась на встречу к барону Виленскому, пригласили Веру в его кабинет в Кремле.

Вера очень волновалась и уже несколько раз перепроверяла расчёты. Дошло до того, что счетовод отца сказал:

— Всё верно, Вера Ивановна, но забираю я этот расчёт и отдам вам в понедельник с утра. Хватит уже, всё мы с вами проверили миллион раз, я ни разу ещё такого великолепного расчёта не видел. Даже если передаст барон это самому Штиглицу, министру финансов, то помяните моё слово, и Штиглиц такого ещё не видел.

Вера устало улыбнулась. Умом она согласилась со счетоводом, но по эмоциям ей казалось, что это какой-то один из важных экзаменов здесь, который определит всё, что будет дальше.

Якоб Морозов

Ещё сегодня, в это прекрасное субботнее почти зимнее, но всё ещё осеннее утро, потому что земля ранним утром была белая, покрытая первым снегом, а к полудню снег уже растаял, уступив место коричневой земле, Якоб Морозов сомневался, поедет он на обед к Виленским или нет. Но приехавший за ним Андрей Забела не оставил ему выбора.

В результате семья графа Андрея, жена Надежда и дети поехали отдельно, а Забела повёз Морозова.

— Ты, наверное, удивляешься, Яша, зачем я приехал? — по-дружески спросил его Андрей, когда они уже сели в карету. — Не удивляюсь. Ты же знал, что я не поеду. Вот и приехал. — Да, — расплылся в улыбке Андрей Забела, — но я же не мог отказать себе в удовольствии устроить самому себе и друзьям прекрасный вечер. Мы все там должны собраться.

После чего добавил:

— Признаться, Якоб Александрович, я и сам побаиваюсь её увидеть. Хотя мы-то уж встречались гораздо чаще, чем вы. Год назад мы с Надей и детьми ездили в Никольское… — вдруг Андрей непривычно серьёзно посмотрел на Якоба. — Ты, наверное, хочешь знать, как она выглядит?

Морозов промолчал, зная, что Забела не остановится.

— Она стала толстой, лицо её покрылось морщинами, а в волосах седина.

Глаза Морозова округлились: — Это вы сейчас про кого, Андрей Васильевич?

— Как про кого? Про экономку баронессы Виленской-Лопатиной, Пелагею, — в голосе Забелы звучала лёгкая язвительность. — Шуточки ваши, Андрей Васильевич, не куртуазные. За такие шуточки можно и за борт улететь, — неожиданно вспомнил своё недавнее морское прошлое граф Морозов. — За борт или не за борт, Якоб Александрович, но ты бы расслабился. Я же тебя не в суд везу, а в гости на ужин. Ты же и детей их не видел.

Морозов знал, что Ирэн, его ангел, женщина, которую он боготворил когда-то давно, и которая выбрала не его, выйдя замуж за барона Виленского, уже родила двоих.

Забела продолжал: — У Виленских сейчас четверо. Сынок их старший в лицей поступил и с этого года начал учиться вместе с сыном императора. Тоже, наверное, подружатся, как и отцы. — Да, — согласился Якоб, только бы больше не говорить об Ирэн, — у будущего императора тоже должны быть друзья.

Доехали быстро. Или это Морозову так показалось? Почему время всегда бежит быстрее тогда, когда не особо этого хочется?

Столичный особняк Виленских был небольшим. Насколько Морозов понял, купили его не так давно, как будто предполагали, что всё-таки не дадут долго сидеть Сергею Виленскому в захолустье, вытащит его всё-таки император на свет божий.

Когда вошли в дверь особняка, Морозов вдруг вспомнил, как он когда-то приехал в Никольское: старый дом, требующий ремонта, и выскочившая ему навстречу женщина с пустой бутылкой из-под «Хлебного вина» в сорок градусов, в заляпанном пятнами халате, выглядящая как неаккуратная служанка. И первая его мысль тогда была, что баронесса Виленская пропащая женщина.

А это Ирэн просто работала в своей лаборатории и что-то там делала, для чего ей требовалось «Хлебное вино». И как потом, когда у Лопатиных появились деньги, он приезжал в их дом, и он напоминал ему дом его родителей, где всегда было тепло и уютно, и вкусно пахло пирогами, и откуда не хотелось уезжать, так было хорошо.

И сейчас в доме Виленских пахло пирогами, было много света, отовсюду раздавались детские голоса.

— Ну вот видишь, Якоб Александрович, земля не разверзлась, и огненная бездна не поглотила тебя, — улыбнулся Забела. — Пойдём, все уже собрались.

И так, как будто бывал здесь каждый день, Забела ринулся вверх по лестнице, не дожидаясь, пока лакеи чинно и степенно проводят их наверх.

Гостиная, где предполагался ужин, тоже была просторной, в ней было много света. В глазах Якоба вдруг запестрело от разноцветных туалетов дам.

Но её он увидел сразу: небольшого роста, в серо-голубом, в каком-то воздушном дымчатом платье, высокая причёска тёмных волос, и всё такие же колдовские, огромные, словно спелые вишни, глаза на слегка бледном лице.

Она о чём-то говорила с Надей, супругой Андрея Забелы.

Надя, увидев Андрея, радостно и громко воскликнула, она осталась такой же непосредственной, какой была ещё до свадьбы с графом Забела: — Андрюша!

Ирэн обернулась, взгляд её сразу остановился на Якобе. И внутри него словно сжалась какая-то пружина, он даже испугался, что не сможет больше дышать.

С этим что-то надо было делать. Это же просто та Ирэн, видение которой когда-то вернуло его к жизни в ханиданской пустыне, та Ирэн, которую он вытаскивал из гарема ширванского хана, и та, которая … забыла его в один момент, когда он вернул ей Сергея Виленского.