Чтение онлайн

– Ну, не скажи, Прокопий Иванович, – сказал Елагин, сделав вид, что пропустил мимо ушей вопрос Самодурова про «проблемки». – Слышал я, что сделку она большую готовит… – Это ж какую? – старик снова стал изображать тупенького. – Вроде как землю будет возле Кремля покупать.

Старик меленько засмеялся, и смех его показался Елагину похожим на звук, который возникает, когда сухой горох пересыпается в жестяной банке. – Говорю же вам, Иван Перфильевич, дура она и есть дура! Там же земля-то сколько стоит, что она там делать-то будет? – Что делать будет, того не ведаю, – сказал Елагин, – но просто так землю возле Кремля мало кому продадут.

Старик задумался. Елагин посмотрел на него и сказал: – А вы, Прокопий Иванович, если она вдруг придёт в гильдию, чтобы остальных в паевое товарищество звать, уж постарайтесь, чтобы никто не пошёл. – О, за это не сомневайтесь, Иван Перфильевич, они и так не пойдут. Но я-то уж слушок-то пущу, поговорю с народцем нашим купеческим. Те, кто постарше-то, с пониманием отнесутся, а вот молодые, может, поведутся. – А кто из молодых-то? – как бы ненароком спросил Елагин. – Ну, вот Елисеев помогает ей…, да я с ним тоже поговорю, не переживайте. – Да уж, Прокопий Иванович, не подведите меня на этот раз.

И Елагин всё же решился спросить про лес: – И вот ещё что, что там за сделки планируются с лесом большие, не подскажете?

Старик тяжело поднялся, достал толстую тетрадь в кожаном переплёте, послюнявил пальцы, полистал страницы, подслеповато прищурился, потом тетрадочку закрыл и сказал: – Так новую ветку железной дороги планируют строить между Москов-градом и Питер-градом, туда лесок-то могут начать закупать. Да и от Гродно, вроде как, новую ветку будут тянуть. Поэтому, да, объёмы леса большие могут понадобиться.

– А кто из купцов-то может такие объёмы поставлять? – как бы ненароком спросил Елагин. – Так до смерти Ивана Григорьевича Фадеева, – сказал бы я, что Фадеев может. Да ещё Пырьев, но у Пырьева, говорят, большой контракт на Дальнем Востоке. А вот у Фадеева на северо-западе большие участки леса, он хоть и наполовину, но претендовать может.

Задумался, и добавил: – Да ещё и Соломецкий, Дурыгины, Лисицыны, но у тех объёмы поменьше.

Елагин вдруг задумался: «А зачем новая ветка, да ещё от границы и между столицами? Есть же уже дороги». Но больше ничего у старого купца спрашивать не стал, и так много чего выдал, как бы не пошла информация дальше. Поэтому решил Елагин, что пока разговор окончен и надо бы съездить в управление железных дорог, к старому знакомцу, помнится, он всё к нему в гости набивался.

Елагин поднялся: – Ну, спасибо, Прокопий Иванович. Надеюсь, разговоры наши между нами останутся. – Обижаете, Иван Перфильевич. Но Елагин не стал даже кивать, а продолжил: – И просьбу мою прошу вас выполнить всенепременно, – и сказано это было приказным тоном. – Иван Перфильевич, не извольте беспокоиться, мы, Самодуровы, слов своих не нарушаем.

«Да, – подумал Елагин, – особенно тех, которые тайными архивами подкреплены».

Выйдя из кабинета купца, а затем пройдя по красивому торговому залу магазина и выйдя на улицу, Елагин вдохнул воздух, но всё ему казалось, что в носу у него стоит запах старого козла. Но пока этот козёл был ему полезен.

***

Чуть позже, выйдя из ресторана, где он отобедал с Лопушинским Вацлавом Ивановичем, главой департамента Западной железной дороги, пока ехал к себе, крепко задумался. Получается, его западные «партнёры» в расстрельное дело втягивают, с таким, если что, Шувалов не пощадит. А информация, которую Елагин получил, была настораживающей: «Лопушинский сказал, что поступило распоряжение, говорят, что от самого государя императора, делать новые эшелоны и прокладывать рельсы на другую ширину. Да и сами рельсы делать другой конструкцией, чтобы не стыковались с европейскими, а старую, говорят, ломать будут».

И добавил это Лопушинский шёпотом. Ничего больше не сказал, да Елагин и сам не дурак, понятно же, зачем. Значит, с Фадеевой надо спешить: чем быстрее леса уйдут от неё к броттским купцам, тем меньше дорожек приведёт к нему, к Елагину.

Пора банкиру Воробьёву отработать их поддержку.

***

Кремль

– Сергей Михайлович! – в кабинет Виленского без стука ворвался Штиглиц. – Что, Людвиг Иванович? – посмотрел на всегда спокойного и уравновешенного министра финансов Стоглавой империи барон Виленский, который в этот момент вместе с графом Андреем Забела готовился к новому заседанию Государственного совета по просьбе государя. – Кто делал эти расчёты? – потряс знакомой для Виленского папкой Штиглиц. – А в чём дело? – в голове у Виленского мелькнули разные версии, что там может быть не так, он же сам смотрел. – Я срочно хочу с ним познакомиться! – сказал Штиглиц. – С кем? – удивился Виленский. – С тем господином, который принёс вам этот прожект.

Виленский сказал: – Присядьте, Людвиг Иванович.

Когда Штиглиц присел, Виленский, улыбнувшись, сказал: – По секрету вам скажу – это не господин. – А кто же это? – удивился Штиглиц, который в своей жизни видел многое, и его редко чем можно было удивить. – Это дама, – сказал барон Виленский.

Министр финансов Стоглавой империи слегка нахмурился, но потом на лице его появилось понимание: – А, ну тогда всё понятно, это ваша супруга снова что-то придумала?

Андрей Забела оживился: – Неужели Ирэн снова придумала что-то новое? – Нет, – улыбнулся барон Виленский, – это совсем другая дама.

Кремль. Кабинет главы Тайной службы

– Так, а ты что? – спросил Шувалов, улыбаясь, как будто этот разговор доставлял ему особое удовольствие. – Отказался, – с негодованием ответил Потапов. – Ну и дурак, – сказал Шувалов.

Глаза Потапова выразили странное удивление. – Александр Иванович, это за что же вы меня?.. – Так Елагин сам тебе в руки пошёл, а ты взял и отказался, – сказал Шувалов. – Так ведь он же за Верой Ивановной предложил мне приударить!.. – Ну и приударил бы, чай, бы от тебя бы не убыло, – сказал Шувалов. – Так, а как Якоб Александрович?.. – невнятно промямлил Потапов. – А что Якоб Александрович? – сказал Шувалов.

И здесь дверь отворилась, и в кабинет вошёл граф Морозов. – О, гляди-ка, вспомнили про чёрта, он и появился, – сказал Шувалов, и лицо у него было донельзя довольным.

Морозов, зная каверзную натуру Шувалова, а также то, что тот никогда и ничего не делал, и не говорил просто так, поздоровался и с вопросом посмотрел на Потапова. Потапов отчего-то смутился.

– В каком ключе обо мне вспоминали? – спросил Морозов.

– Так вот, Якоб Александрович, – сказал Шувалов, – господин Потапов у нас предложение получил от мастера масонской ложи. Почитай, первое задание на вступление.

Морозов оживился. – Это было бы весьма кстати, – сказал он и строго посмотрел на Алексея.

– И что же вы, Алексей Леонидович?

– Да отказался он, – ответил за него Шувалов.

– От таких заданий не отказываются, – сказал Морозов. – Тем более что оно вплотную перекликается с вашим основным заданием. – Так ведь, – снова промямлил Потапов, – задание какое-то странное... – и замолчал, глядя на Шувалова.

Но Шувалов был не из тех руководителей, которые своих подчинённых за ручку водят.