Чтение онлайн

Но потом Вера выкинула это из головы, подумав, что это не самое сейчас главное. Важно, в спокойном, нормальном состоянии приехать в понедельник в Кремль на встречу с бароном Виленским. Ведь от того, примет ли он проект строительства торговых рядов, зависит её дальнейшее положение, в том числе и в купеческой гильдии.

Тогда она уже будет не просто дочь купца Фадеева, а сама купчиха Фадеева со своим проектом.

***

И хотя Вера не собиралась в воскресенье ничего делать всё же одним делом ей пришлось заняться.

После завтрака пошли они с Марфой прогулялись по имению, а ближе к обеду пришёл дворецкий и доложил, что прибыл к ней некий сэр Чарльз Уитворт посол из Бротты вместе с негоциантом сэром Малькольмом. «А вот Потапов почему-то не приехал, – подумала Вера, – хотя до этого каждый день появлялся, а как бы кстати при разговоре с этими гостями из Бротты было бы иметь здесь государева человека.»

Вера сильно удивилась. Ни о каком сэре Малькольме она не слышала и в документах отца не находила, но, раз уж человек доехал из самой столицы до Малино, в приёме решила не отказывать.

Поскольку оказалось, что иностранные гости прибыли вдвоём, Вера подумала: «Надо же! Ещё ни одной сделки толком не совершила, а ко мне уже послы с негоциантами ездят».

И вспомнила, что вчера Потапов рассказал, что якобы именно посол из Бротты ему сказал, что была некая договорённость между ним и купцом Фадеевым. «Ладно, — подумала Вера, — послушаем, что за договорённости они имеют в виду».

Вера стояла около окна, выходящего на площадку перед особняком, и смотрела, как из красивого экипажа, украшенного каким-то гербом, изображающим львов, выходит сначала высокий, ей показалось, что седой мужчина с бакенбардами, в чёрном утеплённом сюртуке и высокой шляпе, и вслед за ним второй, чуть помоложе, коренастый крепыш, одетый в пальто и круглую шляпу.

Вера для себя сразу определила, что крепыш, скорее всего, и есть негоциант, хотя ей из окна было видно плохо, но сразу она обратила внимание на то, как он осмотрелся, окинув оценивающим взглядом и сад, и скульптуры, и сам особняк.

Вера же сделала шаг назад и отошла от окна, чтобы её не было видно. А вот посла она не очень разглядела, потому что то ли лицо у него было слишком узкое, то ли поля его шляпы были слишком широкими, но лица видно не было.

Вера приказала провести гостей в зеркальную гостиную. Она не знала, что сподвигло архитектора этого особняка или отца сделать такую гостиную, но находиться в ней было крайне неприятно, всё время казалось, что за тобой кто-то подглядывает. Так были расположены зеркала на стенах и колоннах, что когда кто-то двигал головой, плечом или подвигался на стуле, то казалось, что в комнате находится кто-то ещё.

Вера подумала, что для такой встречи, с теми, кого она не знает, да и не звала, но предполагала, что вопрос, с которым они приехали, не будет для неё приятным, усилить их дискомфорт будет неплохо.

Сначала Вера подумала предложить им чаю и даже мелькнула мысль о вчерашних пирожных, но потом весело решила, что отравления иностранного посла Морозов ей, может, и не простить. Решила, что незваные гости и без чаю обойдутся.

Чарльз Уитворт, посол Бротты, Вере не понравился. Взгляд у него был цепкий, холодный, показалось даже, что смертельно холодный. Она подумала, что, вероятно, таким взглядом обладают профессиональные убийцы. Губы были тонкие, бледные, и то, что ей сверху показалось сединой, сединой не было, потому что Чарльз Уитворт был практически альбиносом, только глаза у него не были красные, а наоборот тоже бесцветные. А так все остальные признаки присутствовали.

А вот сэр Малькольм был человеком деловым — это было видно. Он пытался расположить к себе, улыбался, отвешивал комплименты. Сам он был коренаст, шея у него была короткая, а голова круглая, отчего казалось, что шеи не было вовсе, а глаза у сэра Малькольма были настолько честные, что верить им нельзя было совсем. И вскоре стало ясно, что, действительно, честно дела он вести не привык.

Когда все расселись за столом и Вера приготовилась слушать, с каким вопросом они пришли, сэр Малькольм сразу «ринулся в бой» и сообщил ей на ломаном, но довольно приличном русском: – Вера Ивановна, соболезную по поводу кончины вашего батюшки, но дела есть дела, и мы с ним заключили сделку о продаже нам северных лесов и рассчитываем на то, что вы тоже дорожите деловой репутацией и доведёте эту сделку до конца.

О сделке он говорил так, как будто бы это было дело решённое.

Но эта Вера не была той Верой Фадеевой, которую они, видимо, рассчитывали здесь найти, растерянной, испуганной молодой женщиной, пережившей неудачное замужество, закончившееся скандалом. Перед ними сидел не менее опасный и расчётливый негоциант, но гости из Бротты этого знать не могли. – Вы верно ошиблись, сэр Малькольм, – спокойно ответила Вера, – но никакой сделки мой батюшка с вами не заключал.

Пусть рядом не было Морозова и Потапова, но за спиной Веры стоял Рощин, в доме и около дежурили казаки Углецкого, и она чувствовала себя спокойно.

Но гости из Бротты явно не собирались быстро сдаваться, потому что после того, как она произнесла это, заговорил Чарльз Уитворт: – Миссис Фадеев, – начал он. – Я не замужем, – уточнила Вера. – Мисс Фадеев, я тому свидетель… Но Вера перебила его: – Я сегодня и вас, и сэра Малькольма вижу впервые, – холодно сказала Вера и пристально посмотрела на Уитворта не хуже, чем он сам буравил её своими бесцветными глазами.

Вера задала вопрос: – Есть ли у вас какая-то бумага за подписью моего батюшки?

Документа у броттских гостей не оказалось. Сэр Малькольм разнервничался и начал говорить о том, что купеческое слово уже ничего не значит в Стоглавой империи. – Ну почему же, – сказала ему Вера, останавливая поток обвинений, – купеческое слово значит много. Его поэтому и дают редко, и только когда полностью уверены в том, что смогут выполнить.

И жёстко добавила: – А мой батюшка леса продавать не собирался, поэтому, господа, здесь я вам ничем помочь не могу.

Увидев, что их первоначальная тактика не сработала, они решили зайти по-другому. Малькольм вдруг расплылся в улыбке и заявил: – Вера Ивановна, так, может, мы с вами договоримся о продаже леса? – и лицо у него стало такое доброе, что не будь Вера той, кто привык перед принятием решения о сделке всё проверять, о будущем партнёре, она бы, наверное, сразу согласилась.

Но у Веры на этот лес, как и у её отца, были свои планы, и Вера не стала даже надежду давать, что её можно уговорить, потому что она уже посчитала, что вполне может победить в конкурсе на поставку леса для строительства железной дороги, как и собирался её батюшка. Поэтому она отказала, сказав твёрдое: – Нет. Лесные земли не продаются.

Но как всякий деловой человек, оставила «приоткрытой дверцу», сказав: – Но если у меня будут излишки древесины, тогда я, возможно, смогу вам их предложить.

И в конце Вера всё же предложила им чаю, но они отказались. Вера выдохнула, когда их карета выкатилась за ворота, и, передёрнув плечами, подумала, что неплохо было бы об этом рассказать господину Шувалову, если уж господин Морозов и господин Потапов так к ней не приехали.

***

Разговор в карете.

– Мистер Уитворт, вы мне обещали, что леса будут мои! У меня контракты, я уже договорился! – возмущённо размахивал руками сэр Малькольм. – Молчите, дурак, – неожиданно грубо сказал Уитворт, и Малькольм проглотил готовящееся вырваться ещё одно обвинение. – Вы не понимаете, что это?! – Уитворт посмотред на сэра Малькольма своими страшными глазами.