Чтение онлайн

О том, что булаки входили в карлукский союз, фиксирует Шараф ал-Марвази, согласно которому карлуки состояли из девяти групп, в том числе «три чигиль… одна тухси, одна булак» [649] . Заметка Кашгарского, служит отголоском каких-то военных столкновений карлуков с кыпчаками задолго до жизни Махмуда.

Восточные рубежи продолжали проходить по Иртышу, так как на карте Кашгарского левый берег реки обозначен как местообитание йемеков, о которых он писал: «Йемеки — тюркское племя. А он у нас кыпчакский род» [650] .

О западных границах кыпчаков дают представление следующие слова Кашгарского: «Итиль — название реки в стране кыпчаков» [651] . Район Аральского моря отмечен на его карте как «обиталище огузов и кыпчаков» [652] .

Таким образом, во второй половине XI в. огромная территория от Иртыша на востоке до Волги на западе была занята кыпчакскими племенами. Проникли кыпчаки и на Мангышлакский полуостров. В пользу такого мнения говорит карта Махмуда Кашгарского, на которой на восточном берегу Каспия отмечено поселение кыпчаков [653] . В источнике говорится, что в 1065 г. сельджукский султан Алп-Арслан из Хорезма совершил поход на Мангышлак. «Этот поход был направлен против Кифшата и Джази. Алп-Арслан осадил Кифшата, засевшего в крепости Мангышлак» [654] .

Как пишет С. Агаджанов, «скорее всего здесь мы имеем дело не с именами собственными, а со своеобразной этнонимической персонификацией. В пользу такого мнения говорит и то обстоятельство, что в труде Сабита ибн ал-Джуази в рассказе о походе 1065 г. упоминаются «кыфчак и туркмен»» [655] . Согласно исследованию того же учёного имя Джази соответствует племенному названию языр [656] .

Следовательно, источники информируют нас о том, что в XI в. Мангышлак был населён кыпчаками, проживавшими совместно с племенами язырской группы, где им приходилось отстаивать свои земли от Сельджукидов Хорасана. Однако власть сельджукидов над кыпчаками Мангышлака и язырами Прибалхашья была недостаточно прочной [657] . Кочевые племена этой области были достаточно могущественны, чтобы, в свою очередь, совершать набеги на Хорезм и другие среднеазиатские районы, Ибн ал-Асир указывал, что во главе тюрков Мангышлака (а это были несомненно, племена кыпчакского объединения) стоял могущественный царь, который в 1096 г. двинулся походом на Хорезм. Поход был настолько грозный, что тогдашний наместник Хорезма Кутб ад-дин Мухаммед ибн Ануштегин обратился за помощью к Санджару и только вместе с ним прогнал этих тюрков, которые бежали на Мангышлак.

Важным доказательством пребывания кыпчаков в районе Южного Мангышлака и юго-восточнее в центре этнической территории туркмен служит топонимика. Так, во времена Надиршаха и даже в начале XIX в. степь к югу от Мангышлака до р. Чандыр называлась Дешт-и Кыпчак [659] .

Таким образом, Махмуд Кашгарский даёт нам реальную картину расселения кыпчакских племён в XI в. Восточные границы их проходят по Иртышу по землям, населённым йемеками, и в районе Кашгара, поскольку один из населённых пунктов в области Кашгар назван Кыпчак. Это была только часть йемеков, другая же их часть переселилась в общем потоке кыпчакского движения на запад. Их мы встречаем в бассейне Волги. Наджип Хамадани писал: «Саксин — это город, больше его нет города в Туркестане… жителей его беспокоят племена кыпчаков и йемеков. В этой области нет реки, кроме Атила» [660] . Махмуд Кашгарский в перечне тюркских племён с запада на восток помещает йемеков рядом с башкирами, проживавшими в Приуралье [661] . В XI в. йемеков упоминают русские летописи под именем половцев Емякове в низовьях Камы [663] . Между прочим, в Предуралье и поныне распространены топонимы и антропонимы с основой йемек. Русская фамилия одного из башкирских тарханов XVIII в. была Емяков, в татарских говорах выражение «йемек майы» означает горчица [664] .

Как видим, кыпчаки в XI в. расширили свои владения как на западе, так и на юге. Но если дальше к югу и юго-западу они не могли продвинуться, ибо на их пути стояло сильное хорезмийское государство, то к западу после падения государства сырдарьинских ябгу путь был открыт. В середине XI в. кыпчаки перешли Волгу и в 1054 г. под именем половцев уже появились в русских летописях [665] . Недаром Махмуд Кашгарский писал, что у границ Рума (Византии) живут печенеги, а рядом с ними к востоку — кыпчаки [666] .

Стремительное расширение пределов кыпчакских владений объясняется совокупностью внутренних и внешних причин. Внутренние причины были обусловлены ростом поголовья скота, признаки, которого можно обнаружить в показаниях Гардизи, Марвази и анонима X в. В этот же период продолжался бурный рост присырдарьинских городов, которые увеличили интенсивную торговлю со степными племенами. Именно на этот период падают сообщения о функционировании караванных маршрутов в глубь кыпчакских степей. Как следствие этого в кыпчакской среде наблюдался быстрый рост товарности скотоводства и неизбежное стремление к расширению пастбищ, которое происходило у кыпчаков даже более бурно, чем, например, у огузов, из-за отсутствия в их среде сильных земледельческо-оседлых традиций. Это стремление к расширению пастбищ, а также желание кыпчакской знати непосредственно участвовать в торговых делах без посредников привело к столкновению с державой сырдарьинских ябгу, преграждавших им путь на рынки Средней Азии на юге и к городам Причерноморья и Руси на запад.

Была и другая, внешняя, причина для передвижения кыпчакских племён, хотя и в этом случае основой оставалось увеличение населения и поголовья скота, что неминуемо вело за собой освоение новых пастбищ. К. Маркс по этому поводу писал: «…давление избытка населения на производительные силы заставляло варваров с плоскогорий Азии вторгаться в древние культурные государства… То были пастушеские племена, охотники и воины: их способ производства требовал обширного пространства земли для каждого отдельного индивидуума… Поэтому избыточное население было вынуждено пускаться в те великие сказочные странствия…» [667] .

В истории древних кочевников Азии уже не раз были такие передвижения, вспомним хотя бы «великое переселение народов». И в XI в. мы имеем пример того «сказочного странствия», когда на территории Центральной и Средней Азии произошли события, имевшие важное значение для жизни племён кыпчакского объединения и других кочевников и вследствие этого вынужденных включиться в ту цепь миграции, сообщение о которой нам доносят различные источники.

Наиболее подробно о последовательной миграции народов с востока на запад говорит Шараф ал-Заман ал-Марвази: «Среди них есть группа (людей), которые называются кун, они прибыли из земли Китай, боясь китайского хана. Они были несторианскими христианами. Свои пастбища они покинули из-за нехватки земель… Из их числа был Акинджи ибн Кочкар Хорезмшах. Их преследовал народ по имени кай. Они многочисленнее и сильнее их. Они прогнали их с этих Иновых) пастбищ. Затем они (куны) пошли на земли шаров, а шары ушли в землю туркмен. Туркмены переместились на восточные земли гузов, а гузы переместились в земли печенегов поблизости от берегов Армянского (Чёрного) моря» [668] . Коротко запишем порядок племён, участвовавших в передвижении, следующим образом: Кай — куны — шары — туркмены — печенеги. Если более внимательно проанализировать эту цепь миграции, то можно сделать вывод: переселение начали куны, бежавшие от Китай-хана, т.е. от киданьского императора, в другое место в поисках пастбищ. Только после обоснования на новых землях куны подверглись нападению более могущественного племени по имени каи. Согнанные с новых земель, куны устремились на западных соседей из племени шары, которые, в свою очередь, сдвинули с насиженных мест туркмен, ушедших в земли огузов, которые передвинулись в области, населённые печенегами.

После тщательного исследования времени этой цепи миграции, приведённого В.Ф. Минорским, в исторической литературе утвердилось мнение, что это переселение произошло в первой половине XI в. [671] . Считается также, что передвижение явилось следствием образования в начале X в. в Северном Китае государства Ляо, основанного киданями. В результате расширения границ этой державы на запад в Центральной Азии произошли этнические и политические перегруппировки, следствием чего явилась цепь миграции, охватившая огромную территорию с Дальнего Востока до берегов Чёрного моря.

Однако возникают сомнения, почему экспансионистская политика киданей X в. заставила бежать кунов только в середине XI в. и почему это довольно крупное передвижение племён, происшедшее на северных границах Китая, выпало из поля зрения китайских информаторов. Ничего не говорится об этом передвижении и в официальной истории династии Лао «Ляоши». Зато о них упоминается в хронике армянского историка Матвея Эдесского, который под 1050–1051 гг. отмечает, что народ змей отц разбил племя хардеш — рыжеволосых, которые обрушились на узов (огузов) и печенегов и совместно с ними двинулись в пределы Византии [672] . Под именем «хардеш» — рыжеволосых — мы, несомненно, узнаем племя сарышары, наших кыпчаков, которые обитали на территории Казахстана.

Согласно Эдесскому, волну передвижения, начав с нападения на кыпчаков, породил народ змей. Записав порядок племён, участвовавших в миграции, по версии Матвея Эдесского, в виде цепи отц (змеи) — хардиаш (жёлтые, половые) — огузы-печенеги, и сравнив их с перечнем Марвази каи-куны-шары (жёлтые, половые) — огузы-печенеги, мы можем предположить идентичность обеих версий. По всей вероятности, оба автора описывают одни и те же события. Но у Матвея Эдесского отсутствует племя кунов. Вероятнее всего предположить, что для него самое дальнее звено в цепи миграции в лице кунов было неизвестно, и он заставляет племя змей, по его терминологии — отц, напасть прямо на кыпчаков.