Чтение онлайн

— Зрители обязаны плакать, — кивнул Даниэль.

— Зрители обязаны нас озолотить, — подчеркнула Мадам, отвлекаясь от молчаливого созерцания дороги за окном. — В первую очередь — Эжени, конечно. Но и мы в накладе не останемся.

Даниэль воодушевленно закивал ее словам. Теперь, когда ему казалось, что он избежал главной опасности, все дело представлялось ему совсем не сложным, даже простецким, и при этом сулящим самый верный успех. Лили, судя по всему, почувствовала то же самое, и Мадам с покровительственной, разве что не материнской улыбкой смотрела за тем, как они заключают друг друга в объятия.

***

Господин де Пассаван курил одну сигару за другой, и на исходе второго часа игры над бильярдным столом витала плотная пелена дыма. Кто-то из слуг приоткрыл окно, откуда тут же дохнуло влажным и промозглым дыханием наставшей осени; вслед за этим распахнули двери и объявили о прибытии новой посетительницы.

— Моя дорогая, — откладывая в сторону кий, Пассаван метнулся навстречу ступившей в бильярдную молодой женщине — скромно, неприметно одетая, она присела перед ним в реверансе, но он не удовольствовался простой церемонией и крепко обнял ее, — мы так скучали! Последнее время вы нечасто к нам захаживаете.

Посетительница чуть приподняла уголки губ в виноватой улыбке.

— Это так. Работа над новым романом отнимает у меня много времени.

— О! — Пассаван знаком приказал, чтобы гостье подали шампанского, и предложил ей присоединиться к нему за игрой; она не стала отказываться и охотно взяла протянутый ей кий. — Вы пишете новый роман! Предыдущий, насколько я помню, был неплохо принят публикой.

— Многие посчитали его содержание провокационным, — ответила посетительница, наклоняясь над столом и отточенным, хлестким движением ударяя по шару; остальные, сложенные треугольником у другого конца стола, разлетелись в стороны. — Но я не разделяю их мнение. Моей целью является описание действительности — как ее светлых, так и самых неприглядных сторон.

— И о чем же ваш новый сюжет? — вопросил Пассаван с непритворным любопытством, примериваясь, как бы ловчее загнать в угол шар, удачно остановившийся прямо напротив лузы. — Расскажите в общих чертах. Клянусь, я никому его не раскрою.

— Фабула очень проста, — удар графа оказался неудачным, и посетительница принялась мерить шагами пространство у бортика, выбирая удобную позицию. — Мой роман будет о человеке и дьяволе.

— В духе «Фауста»? — граф не преминул блеснуть недурным литературным вкусом. — Мне кажется, это придется публике по душе. Многим сейчас интересна оккультная тема…

— О нет, нет, — поспешила запротестовать его собеседница. — Никакой мистики. Я, знаете ли, не верю, что дьявол является нам из-под земли, в облаке серы, и с хохотом предлагает подписать контракт собственной кровью… давайте оставим эти аллегории средневековым схоластам**.

Граф остановился, чтобы натереть кий мелом.

— Тогда поясните свою мысль. Вы меня положительно заинтересовали.

— Все очень просто, — посетительница примерилась, ударила, и один шар мягко упал в лузу, а второй — остался на самом ее краю. — Дьявол приходит к нам в облике человека знакомого, возможно, даже близкого или родного… и предлагает нам вовсе не продать душу, нет. Он предлагает нам поступиться ей — причем не всей, а ничтожно малой ее частью. Что такое ничтожно малая часть души в сравнении с тем, что мы получим за нее? Ничтожно малая часть… вам ведь знаком ахиллесов парадокс, граф***?

— В общих чертах, — ответил Пассаван уклончиво, но обмануть свою собеседницу не смог.

— Я напомню, если вы позволите, — сказала она с улыбкой и, увлеченная собственными рассуждениями, прервала игру, оперлась на кий, устремила свой взор куда-то поверх головы графа. — Ахиллес пытается догнать черепаху… и расстояние между ними сокращается на все меньший и меньший промежуток, у которого, однако, никогда не найдется предела. Так же и с дьяволом — за одной ничтожно малой частью души, которую мы передадим ему, последует еще одна, столь же ничтожная, а затем еще и еще. И так мы сами не заметим метаморфозы, которая нас постигнет. Ахиллес никогда не догонит черепаху, потому что той грани, за которой он вырвется вперед, не существует. Так и мы, однажды сторговавшись с дьяволом, не обнаружим грани, за которой наша душа нам уже не принадлежит.

– --

*сюжеты из средневековых легенд пользовались большой популярностью в ту эпоху; король Артур и его окружение стали расхожими персонажами многих картин и спектаклей.

**схоласты - средневековые религиозные философы, основной целью работ которых было логическое обоснование церковных догматов.

***парадокс "Ахиллес и черепаха* был сформулирован древнегреческим философом Зеноном в V в. до н.э.

Один из редких выпадавших ей часов досуга Мадам решила посвятить чтению — одетая в мягкое домашнее платье, расположилась в кресле в собственной гостиной, поставив рядом чайник чая и тарелку с нарезанными фруктами, и открыла свежий, еще пахнущий типографской краской том «Дамского счастья»*. Безмолвная идиллия, нарушаемая лишь шелестом страниц, длилась недолго: не прошло и часа, как покой Мадам оказался потревожен, и нарушительницей спокойствия оказалась ни кто иная, как Лили, заглянувшая в приоткрытую дверь.

— Мадам…

— Что еще? — вопросила Мадам, с неудовольствием отвлекаясь от захватившего ее повествования. — Я тебя не звала. Что случилось?

— Я хотела… — Лили помялась немного, зная о возможной неуместности своей просьбы. — Я хотела поговорить.

Мадам удивленно вздернула брови, и на то у нее была причина: обычно Лили не являлась сюда, если ей не приказывали прийти, и, снедаемая робостью перед лицом своей грозной покровительницы, старалась не беспокоить ее без лишней надобности. Очевидно было, что у ее внезапного появления наличествовала веская причина, с которой не смогли бы справиться ни Даниэль, ни Эжени, ни кто бы то ни было еще из обитателей дома. Не на шутку заинтересованная, Мадам сделала приглашающий жест:

— Проходи и садись. Чаю?

— Нет, спасибо, — почти прошелестела Лили, занимая указанное ей место. Мадам молча разглядывала ее, оставляя ей право заговорить первой; наконец, неловко шмыгнув носом, Лили протянула ей распечатанный конверт.

— Граф де Пассаван прислал мне сегодня…

Она могла не уточнять имя отправителя — во-первых, оно было размашисто написано на лицевой стороне конверта, а во-вторых, выпавшая из него бумага источала такой густой запах излюбленного одеколона графа, что сложно было думать, будто он стремится к сохранению инкогнито. Мадам быстро пробежала глазами по строчкам. Надо сказать, ничего из ряда вон выходящего лаконичный текст письма не содержал — это было простое приглашение на ужин, из тех, которые Эжени, да и сама Лили получали пачками почти каждый день. Взгляд Мадам зацепился лишь за последнюю фразу, оканчивающуюся словами «…только Вы и я».

— И что? — спросила она, вновь поднимая на Лили глаза. — Граф тобой очарован. Чего еще можно было ждать?

Закусив губу, Лили уставилась на собственные колени. Спину она продолжала держать прямо, но в ее осанке чувствовалось безумное напряжение, точно она прикладывала последние силы, чтобы не переломиться надвое.

— Только не говори, что невинна, — усмехнулась Мадам, складывая письмо и возвращая его в конверт. — Мне пришлось устроить Даниэлю целую лекцию, чтобы он перестал оставлять эти жуткие следы на твоей прелестной шейке после каждого вашего сеанса.