Чтение онлайн

Багдадский халиф провел эти годы в роли спарринг-партнера Хорезма и поиске врагов для Мухаммеда II, с франками Леванта и Византией поддерживая мир. Неверные могли подождать, пока не определится лидер ислама. Заодно халиф укрепил власть в провинциях, далеких от фронта и договорился с исмаилитами. Ассасины, чьим имамом в 1210 году стал Джалал ад-Дин, признали (во всяком случае, внешне — учение, напомню, дозволяло обман в благочестивых целях) суннитскую версию ислама и первенство Аббасидов, получив статус системной оппозиции. Сподвигли их к тому спад популярности, уменьшение числа сторонников при предыдущем вожде и усиление халифской администрации на местах. Батиниты стали верными союзниками Ан-Насира, тем более в Хорезме с ними переговоров не вели, а при поимке изобретательно казнили. Халиф широко пользовался убийцами секты, убравшими по его заказу ряд противников и оппозиционеров, мятежного эмира Мекки, к примеру. Но не пренебрегал и пропагандистами, особенно поддерживая их проникновение на территорию Заморья, где исмаилитам удалось воспользоваться природными катаклизмами и укрепиться.

О Леванте начнем со смерти в 1200 году графа Жослена III Эдесского. Сыновей он не оставил и вассальный королю Сирии домен унаследовала старшая дочь Беатриса, мужем которой являлся младший брат короля Амори II Египетского, Вильгельм Лузиньян, ставший графом Эдесским, сохранив лены в Египте. Королю Боэмунду III Сирийскому такой беспокойный вассал не нравился, но затевать спор он не стал, а вскоре, весной 1201 года тоже скончался. И Сирия получила свою войну за наследство.

Законным наследником являлся трехлетний Раймонд-Рубен, потомок Раймунда — старшего сына короля, умершего в 1197 году и племянницы короля Киликии Льва I, Алисы. Раймонд-Рубен родился уже после смерти отца и мать быстро увезла принца в родную Киликию, подальше от тлетворного влияния франков и возможных покушений. Боэмунд III, которому брак наследника был навязан, невестку и внука видеть не хотел, а к трону приблизил младшего сына, тоже Боэмунда, занимающего пост графа Триполи. Вот граф Триполи, по смерти отца, Антиохию и захватил, провозгласив себя королем Сирии. Малолетнего армянского принца многие в королевстве опасались, разумно полагая, что реальным правителем от его имени на долгие годы станет Лев I Киликийский, отчего претензии Боэмунда IV (под таким именем он вошел в историю) поддержала часть рыцарей, нобилитет Антиохии и Алеппо, Кипр и генуэзская община.

Однако немалое число вассалов поддержало законного наследника, а патриарх Антиохии Петр Ангулемский, в прошлом епископ Триполи, конфликтовавший с графом еще с прежнего места работы, короновать рейдера отказался. На стороне Раймонд-Рубена выступили король Киликии и почуявшие шанс укрепиться в Сирии венецианцы, которые быстро добились подтверждения сюзереном и Сирии, и Киликии — папой Иннокентием III, прав Раймонд-Рубена (в чем сомнений и так ни у кого не было), а заодно посылки в Левант специального легата, в помощь легитимистам. Легатом стал Петр Капуанский, известный церковный дипломат, имевший в активе успешные миссии в Польше, Чехии и Франции и экс-представитель Рима в Трехсторонней контактной группе по имплементации мирного плана Филиппа II и Ричарда I Львиное Сердце, в 1198 году (протокол группы предусматривал перемирие на 5 лет, но его условия практически сразу нарушили оба заявителя).

Боэмунда IV мнение папы не впечатлило, легат и патриарх отлучили его от церкви, но потом рассорились между собой. Лев I Киликийский, поняв, что дипломатия не работает, в 1202 году выступил на Антиохию и в Сирии началась открытая гражданская война, местами переходящая в сиро-киликийскую. Византия в распре не участвовала, в очередной раз погрузившись в «болгарский вопрос», а Египту стало не до соседей.

1200 и 1201 годы, в Египте выпали неурожайными, вызвав серьезный голод. Не то чтобы это было невиданным явлением — такие катаклизмы случались регулярно, несколько раз за век. Но в мае 1202 года на Левант обрушилось мощнейшее землетрясение, с эпицентром в районе гор Ливана и цунами в прибрежной зоне. Трясло от Сицилии до Ирана и от Константинополя до египетской Элефантины (Асуан), наибольшие разрушения получили Тир, Акра, Дамаск, Хама и Триполи, огромный ущерб понесли Кипр, Эдесса и Египет. В последнем об урожае снова пришлось забыть, а массовый голод стал абсолютным бедствием. По мнению хронистов, за 1202 год в королевстве Египет вымерло до трети населения, а за весь период (1200 — 1204) до половины. В крупных городах такая смертность, с учетом гибели от землетрясения, действительно фиксировалась — умерших хоронили тысячами в месяц, сотни трупов просто бросали непогребенными. На селе гибли меньше, более реалистичные оценки дают общую убыль населения около 20 процентов — но и это огромная цифра. Голод и разрушения опустошили страну, мусульманский путешественник отмечал, что по египетской части «можно ехать несколько дней, не встречая ни одного человека», а в Каире и Фаюме численность населения восстановилась лишь к середине 1240-х годов.

Естественно, голод породил конфликты. Летописи обрывочны, но по всей стране происходило примерно одно и то же — бунты крестьян и горожан, мятежи и войны феодалов, многочисленные разбойничьи банды на дорогах, всплеск суеверий и религиозного экстремизма. В Каире жгли ведьм десятками, в Верхнем Египте копты рушили латинские храмы, франки в Александрии — коптские, в портах Леванта громили мусульман, а мусульмане на Красноморском побережье почему-то коптов. В Дамаске толпа мусульман и христиан совместно сожгла и разграбила иудейский квартал, но тут хотя бы присутствовала прагматичная подоплека — купеческая исламская верхушка и сросшиеся с ней финансисты ордена тамплиеров, пользуясь случаем устраняли конкурентов. В остальных случаях логику найти сложно, суеверия мешались с бытовыми обидами и практическими мотивами самым причудливым образом.

Одним из заметных последствий, стало укрепление исмаилитов. В латинских королевствах к ним относились равнодушно. Мусульмане-сунниты составляли подавляющее большинство подданных в Леванте, в Египте их с шиитами к концу века стало примерно поровну. Зная, что исмаилиты малочисленны и враждебны обеим основным исламским партиям, франки не считали секту опасной, скорее даже, помня о прошлых союзах, полезным меньшинством. Периодически, после приписываемых ассасинам убийств, интерес к ним просыпался, но ненадолго.

Но в начале XIII века совпал ряд факторов. Исмаилиты получили легальный статус в халифате, а кризис и начавшиеся столкновения мусульман с христианами в землях франков повысили спрос на сплочение общины — исламской в данном случае, организацию самообороны и как обычно создали почву для религиозной мистики, сект и проповедников. Батиниты прекрасно вписывались во все эти запросы, имели организационную базу, опыт, известность и подходящие навыки, быстро завоевали популярность среди местных мусульман, особенно во все еще слабо латинизированной сельской местности графств Хомса и Хамы. Из кризиса секта вышла не просто с массой сторонников, но и с двумя собственными крепостями Масьяф и Аль-Каф, в скалах на стыке границ Хамы, Хомса, графства Триполи и королевства Сирии. Мусульманские крепости в королевстве Египет для того времени уже исключение и без союзника среди латинян появиться не могли, но в союзники современники записывали практически всех окружающих лидеров. В покровительстве исмаилитам обвиняли королей Льва I Киликийского и Амори II Египетского, графа Триполи Боэмунда IV и графа Хамы Филиппа Ибеллина, нобилитет Дамаска, орден Тампля и даже патриарха Иерусалима. Истину установить уже невозможно, тем более, союзник мог быть не один, вплоть до всех перечисленных разом или последовательно. Крепости исмаилитов формально признавали сюзеренитет Каира, став данником короны, благополучно отразили несколько нападений соседних сеньоров, и по окончании кризисных лет стали экзотичным и легендарным, но на самом деле относительно спокойным вассалом, а заодно стандартным обвиняемым в политических убийствах, возможно, и впрямь поставляя боевиков на заказ или по дружбе.

В остальных областях страны серьезных успехов исмаилиты не добились, хотя обстановка и там была не лучше. Голод и последствия землетрясения погрузили государство в анархию, король Амори II с трудом контролировал столицу и ключевые города своего домена, но на его трон никто не посягал, у остального дела шли еще хуже. Княжество Мармарийское, например, жившее закупками продовольствия и королевским завозом, пострадало не только от голода, но и от набегов мгновенно сориентировавшихся берберов, доходивших в рейдах до предместий Александрии и Миньи. Торговые караваны обходили королевство стороной, собственное производство тоже падало, цены на зерно били рекорды. А потом пришли эпидемии.

Если в первые голодные годы, Египет закупал пшеницу в Эдессе, то в 1202 году там тоже переживали последствия землетрясения, как и в азиатской части Византии. Сицилию и южную Италию задело значительно меньше, но урожай оттуда ушел к грекам, где транспортное плечо было короче, а цены тоже выросли, в том числе за счет потери экспорта из Египта. Это, кстати, стало началом прекращения монополии Венеции в Восточном Средиземноморье. Король Сицилии Вильгельм III, достигший семнадцати лет и взявший власть в свои руки, вовсе не собирался дарить разницу цен венецианцам, вступившим в картельный сговор для скупки сицилийского продукта по обычным ценам. В рамках антимонопольного регулирования, Вильгельм III открыл транзит любым кораблям, готовым возить зерно или покупать его по цене предложения, и в это окно, отложив вражду, хлынули купцы Генуи и Пизы, в плаваниях к греческим берегам сопровождаемые сицилийским флотом. Венецианцы еще несколько лет встреченных конкурентов старались топить, но враждовать с королем Сицилии, держащим в руках один из берегов у выхода из Адриатики, не хотелось, отчего схватка за владение морем со временем переместилась к берегам Киликии и Кипра.

На борьбу за трон Сирии природные явления повлияли мало. Осаждающий Антиохию Лев I Киликийский по причине землетрясения отошел домой, но уже в следующем году вернулся. Королевство раскололось. Боэмунда IV поддерживали рыцари Кипра и коммуны Антиохии и Алеппо, но даже в собственном графстве Триполи вспыхнул мятеж сеньоров. Вильгельм Эдесский выступил на стороне законного наследника — знать графства давно стала франко-армянской, а у старшего брата графа, Амори II Египетского, к Боэмунду IV и его отцу имелась масса вопросов. В 1203 году части Льва I ворвались в Антиохию, но не смогли взять городскую цитадель. Боэмунд IV при помощи генуэзцев высадил в киликийском Тарсе десант с Кипра, заставив противника вернуться, после чего отплыл в графство Триполи и осадил собственную мятежную столицу. В начале 1204 года, город пал. Боэмунд IV шел на приступ в первых рядах и потерял в схватке глаз, получив прозвище Одноглазый на всю жизнь и больничный на полгода.