Легенда о Фейлель
Шрифт:
И тут Тан, бросив беглый взгляд на отца, увидел то, что видел постоянно, но на что не обращал внимания — видел и не видел… Дин смотрел на Эливь. Взгляд ясных светлых глаз цвета моря в солнечный день. Взгляд из-под опухших покрасневших век. Взгляд, полный любви и нежности. Взгляд не утраченного с годами восхищения единственной и неповторимой, чья каждая чёрточка была знакома ему и от этого ещё более дорога и притягательна…
«Если мне повезёт встретить свою любовь и это чувство будет, хоть на десятую часть похоже на отношения отца и мамы… — подумалось Тану, — … я буду считать себя счастливейшим человеком!..»
Эливейн поставила маленький поднос с баночками лекарств и ватными тампонами на столик возле дивана, на котором сидели отец и сын. Тан поднялся и вопросительно посмотрел на отца.
— Иди, — кивнут тот. — Иди. Друзья… Это замечательно… А мы с мамой должны поговорить… И… спасибо тебе… Спасибо за то, что ты такой…
Тан не смог ничего ответить. Тан, которого друзья знали как самого весёлого, самого компанейского парня, которого девушки любили за внимательность и предупредительность, за умение поддержать беседу и легко перевести неприятный разговор в шутку, — Тан молча кивнул и, закусив губу, вышел из комнаты.
— Как он похож на тебя! — улыбнулась Эливь, накладывая на плотно закрытые теперь веками глаза мужа примочки с успокоительными снадобьями.
Дин покорно и благодарно подождал, пока руки любимой освободятся, и он сможет взять её пальцы в свои ладони.
— Нам надо поговорить, милая, — тихо повторил он.
— Я знаю, — прошептала Эливейн и, наклонившись к его лицу, легко поцеловала в губы. — Я знаю…
— Я знаю Закон, — нежно сказала Эливь. — Как всегда? Моя версия — твои коррективы? Где можно…
— Пожалуй, можно везде, — вздохнул Дин.
Он не видел комнаты, но точно знал, что сейчас в доме они одни, их никто не услышит.
— Что ещё случилось? — тревога всё же прозвучала в голосе Эливь, хотя она и пыталась не выдать своего волнения.
— Ты уже поняла, что Абис… начала войну, — заговорил Дин. — Это война, которую вести волшебникам, но от которой могут пострадать люди…
— Твой долг оградить людей от этого, — подсказала Эливь. — И даже, если бы это не было твоим долгом, ты бы всё равно так поступил, — добавила она.
Дин грустно улыбнулся и кивнул.
— Но случилось… — Динаэль повторил слово жены. — Случилось то, чего никогда прежде не было… Предательство… Есть Абис — Злая Колдунья. Она встала на тёмный путь открыто… Но в Совете есть тот, кто помогает ей, помогает тайно…
Эливейн тихонько сжала руку мужа.
— Я знаю, кто это, — продолжал тот. — И мне жаль его, ибо он любит… Просто любит Абис…
Динаэль помолчал. Эливь ждала — она умела слушать, слышать и ждать.
— Поэтому мне нечего скрывать от тебя, моё Чудо, — признался Дин.
— Теперь настоящий Совет — это … клан Фейлелей… — Динаэль усмехнулся. — А ты — сердце нашего клана… И ещё Гдеон, Оянг, Хаим и Шенгей… Хотя Хаим и Шенгей надёжны, но их не стоит слишком загружать внутренними делами — им нужны силы и внимание на Границе. Хорошо, что там всё спокойно…
Динаэль снова помолчал.
— Итак, — задумчиво проговорил он, — о Совете в Замке. Утром…
И Дин рассказал жене о том, как ему удалось убедить волшебников готовиться к противостоянию Злу без привлечения внимания со стороны, уводить Абис от массовых расправ, подобных недавней истории… В Совете Дин сказал кратко, что знает способ остановить Абис. Но на осуществление этой задачи нужно время… Как он собирается остановить Абис, Дин Совету не сообщил. Но от Верховного Мага это потребовать никто не посмел: знает, — значит, знает… На деле у Дина был сговор с Оянгом: единственный способ остановить Колдунью, не причиняя зла людям — это лишить её магической силы с помощью Посоха Света. На создание этого увенчанного волшебными каменьями оберега у Оянга должно было уйти не менее шести месяцев.
— Как шести? — Эливь вздрогнула. — А ты? А твои глаза?.. Она прижала свои ладони к щекам мужа.
— Милая, лучшего способа нет, — Дин вновь взял её руки в свои. — Иначе могут погибнуть многие… Иначе…
— Значит, — прошептала Эливь, — иной путь всё же есть?.. Кто? — голос её дрогнул. — Кто … тогда?..
Она не договорила. Дин вздохнул.
— Пока я, — горько проговорил он, — «умничал» на Совете, он пошёл в Архивы, взял то, что я — дурак старый! — только собирался спрятать и заявился с этим к Гдеону сразу после Совета… Я даже из каталогов убрал этот фолиант три года назад, когда Абис что-то стала затевать… Чтобы никто не знал, где искать о Короне Власти… Но он знал всё. Давно знал! Он знает всё о Магии не хуже меня. И я всегда гордился этим и… боялся… Гдеон не мог отказать ему — Закон велит принимать добровольную помощь. Ибо помощь от чистого сердца — это великий свет… Абис могла бы найти книгу позже, когда Посох уже был бы готов. Он мог бы не поехать на Фестиваль, и Абис бы ещё долго искала лучшего… Но он всё решил быстро и твёрдо… И я желаю его остановить, защитить… И не могу…
— Тан, — прошептала Эливейн. — Наш мальчик… Наш мальчик… Ты ни в чём не виноват! Слышишь? Не смей себя корить!
Она прижалась к мужу. Дин обхватил её за плечи. И так они замерли, исполненные гордостью и тревогой за сына…
— Словно отголоски событий двадцатилетней давности… — проговорила наконец Эливь, — Тогда, в том мире, я читала сказки… О холодной Снежной Королеве и мальчике Кае… О Мастере, создавшем удивительный Каменный Цветок для Хозяйки Медной Горы… Но если Тан… сделает Корону… А Абис… заметит…
— Никто, кроме тебя и меня не знает о том, что Тан — добровольный Хранитель Магических Знаний… — ответил Динаэль. — И предположить подобное немыслимо: в истории не было ещё не волшебника, столь владеющего Магическими Знаниями… А сказки…
— Дин вздохнул. — Там всегда хороший конец… Нашей Абис не хватает природного величия безупречного льда Снежной Королевы и мудрого любования красотой человеческого мастерства Хозяйки Медной Горы…
— Что мы можем сделать, чтобы помочь? — спросила Эливь.
— Ждать и верить, — твёрдо ответил Дин. — И быть готовыми… искать и… Пока с ним поедет Аллар…
Тан вернулся скоро, примерно через час. И сразу зашёл в гостиную — родители были там.
— Я только теперь понимаю вас, — признался молодой человек. Дин, уже сменивший повязку на тёмные очки, слегка улыбнулся.
— Вейкко намерен ехать с тобой? Хотя ты и старался отговорить его? Но он почуял неладное? Невзирая на твой актёрский талант, ты не сумел убедить друга, что ничего дурного не происходит? — спросил он.
— Да, — вздохнул Тан.
— Просто Вейкко — твой настоящий друг, — Эливь обняла сына. — Он чувствует тебя сердцем.
Тан и Вейкко сидели за маленьким круглым столиком в уютном кафе неподалёку от выставочных павильонов. Было раннее утро, а потому посетителей в кафе почти не было. Друзья тихо беседовали.
— Тан, — говорил Вейкко, — я давно тебя знаю. И чую беду. Не спрашивай — как… Прошу, скажи, чем я могу помочь?
Фейлель в задумчивости огляделся: их никто не подслушивал.