Чтение онлайн

Она замолчала, глядя куда-то в пустоту, и в глазах её была боль, которую Хо-Хо было больно видеть самому. Если даже великая богиня говорит о таких вещах, то что уж упоминать о нём самом! И всё же, глядя на неё, ему стало горько: как вышло, что мир не жалеет даже кого-то настолько прекрасного?..

Она, будто увидев его мысли, улыбнулась одновременно горько и ободряюще.

— Всё так, мой юный герой. Но здесь, сейчас, в сердце Золотых Дворцов, которые я спасла от гибели, я верю: нет на это свете вещей, которые невозможны. Я начинаю думать, что многие сложности возникают от противовесов.

— Противовесов?.. — Хо-Хо вполне закономерно считал, что если у него и было что-то стоящее, то это мозги. В конечном итоге, он умудрялся делать работу обоих братьев, управлять двумя поместьями и организовывать мероприятия. Он не был глуп… Но сейчас он не понимал.

— Или от грязи, как её ни назови… Понимаешь, многие в юности на самом деле очень хотят сделать этот мир лучше, — сказала богиня. — Но потом их поглощают свары и склоки, компромиссы и противоречия. Они начинают бояться потерь, и желать выгоды, и предавать, и забывать, для чего это всё изначально было надо. Великие цели заменяются чем-то мелким, жалким, незначительным, мир из чёрно-белого смывается в единое серое. И они уже больше не горят величием идей, всё, что их волнует — сохранность их собственного мелкого мирка… Эта несправедливая трансформация, в которой мир превращает своих героев в ничто. Я… долго думала об этом.

Хо-Хо тоже задумался. Но, если честно, всё это было немного сложно для него. Компромиссы, величие, герои, черное и белое… Фигня какая-то.

Хо-Хо умел вести бухгалтерию, и заваривать чай, и высчитывать налоги. Он имел хорошую память, знал поимённо всех важных горожан, умел проскальзывать туда и сюда. Он был способен на некоторые трюки — для физической культивации он был уже безнадёжно стар и слаб, она почти всегда удел знати, но Хо-Хо тянулся к знаниям о магии при каждой возможности, каждую свободную секунду. Кое-что он даже умел. Но все эти возвышенные вещи? Слишком сложно.

Впрочем, такое и положено, наверное, знать богам, не людям.

— Ох, я не хочу слишком тебя запутывать. В этом смысл: я хочу, чтобы ты остался собой! Этим юным, решительным, смелым человеком, который мечтает построить справедливый мир. Только таким подобная задача и по силам, разве нет? Так что я спрошу тебя, мой юный герой: что ты мне скажешь, если я предложу тебе возможность всё изменить?

— Я использую её! — выдохнул Хо-Хо.

Сон или нет, мечта или нет, но хоть где-то, в чём-то, может же он быть смелым, правда?...

Богиня улыбнулась ему, мягко и обещающе.

— Вот и хорошо, — сказала она, — я верю в тебя, мой юный герой. И дам тебе возможность сделать этот мир лучше. Вот.

На её вытянутой руке медленно материализовалась изящная нефритовая печать с навершием в виде дракона.

— Это Печать Справедливости, — сказала богиня, — любой указ, подписанный ею, будет выполнен. Она не даст тебе власти над всем миром, потому что чувствительна к масштабу того, кто её держит. В руках у Золотого Императора она контролирует миры, но в твоей руке… Ты уже несколько лет управляешь целым городом. Этого не знает никто, у тебя нет титула, едва ли тебя помнят по имени… Но печать не обманешь, и в твоих руках она будет обладать властью над городом. Ты знаешь, что нужно исправить; ты сможешь принести в этот мир справедливость. Я в тебя верю.

— Я… — начал Хо-Хо…

…

И проснулся.

“Это не так уж плохо, — подумал он, мрачно глядя на стопку бумаг. — По крайней мере, теперь у меня есть прекрасная богиня, чтобы вспоминать. Кто бы мог подумать, что я мог вообразить нечто подобное… Или это всё же была демоническая лиса? Но, если так, то почему я не чувствую слабости? И вообще… Если лиса, то, может, она вернётся ещё поесть? Я не против отдать немного энергии, чтобы только смотреть на неё…”

Впрочем, тут Хо-Хо быстро себя одёрнул: знал прекрасно, что с таким отношением можно закончить иссохшей мумией, так и не дожив до второго десятка. Так-то далеко не все лисы, особенно дикие, чтили Лисьи Законы и ограничивали себя в пище. И маги-слабосилки вроде него, которые бездумно сбрасывали ментальные щиты, часто бывали сожраны под метафорическое хрум-хрум: любимая добыча лис, в конце-концов.

Тяжело вздохнув и позволив себе ещё пару мгновений подумать о прекрасной богине, он опустил взгляд на стол. И застыл.

В плошке для чернил, прямо рядом с печатью его брата, лежала другая. Из прекрасного белого нефрита, с навершием в виде дракона, с символом “то, чему суждено быть” на основании…

— Но этого же не может быть, — пробормотал Хо-Хо.

Только вот его сердце, глупое как оно есть, уже зачастило. А что, если?..

Перспективы закружились перед его мысленным взором. Он много чего знал, ладно? Грязные секреты, несправедливости, подлости, взятки и ложь, потирание чужих рук и медленное принятие важных решений… Что, если теперь Хо-Хо мог это исправить? Что, если теперь он мог стать справедливостью, сделать всё правильно?..

Прикусив губу, он выбрал дорогую гербовую бумагу из стопки и начал сочинять указ. В конце концов, никто не мешает ему проверить, правда?..

4

***

— Я уверен, что нас свела судьба, — сообщил Большой Меч. — Я думаю, нас ожидают великие дела!

Он подождал.

Все присутствующие в камере дружно его проигнорировали.

Большой Меч загрустил.

Он не очень любил медитировать, у него не было фляги, из которой можно пить, или хвостов, в которые можно завернуться, и он не умел напевать в качестве мантры список болезней, которыми он совершенно -точно -вот -прямо -завтра -заболеет -и -умрёт, и он, конечно, не умел храпеть так внушительно, как Кухарка Хэн.

У него даже его большой меч отобрали!..

Большой Меч тяжело вздохнул.

Хотелось общения. В кои-то веки ему удалось вляпаться в подвиг не посреди каких-нибудь заброшенных селений и густых буреломов, где из говорящего только коты с человеческими головами и прочая условно разумная нечисть, а с братьями и сёстрами по миру культивации! Вот уже шесть лет, с тех пор как его выгнали из ордена, у него не было возможности пообщаться с собратьями: изгнанников не очень любят, да и сам он предпочитал брать дела вдали от людей. А тут такой шанс — и все такие… Такие замечательные!

Особенно Кухарка Хэн с Техникой Боевого Супа и Боевой Кочерги. Большой Меч никогда о такой не слышал!

— Нас свела вместе судьба, — попробовал он снова. — Может, нам стоит узнать, зачем? Рассказать о себе?

Тануки Рю тяжело вздохнул.

— Прости, парень, но это не тот случай. Наша судьба закончится завтра. Я не буду говорить за всех, конечно, но поверь моему слову: все мы здесь — бродяги, сегодня здесь, завтра там. Судьба? Я не верю в судьбу. Она не в игре.

— Хм, — сказала Не Зовут, приоткрыв глаза. — Опасные слова, мастер Рю. Мы тут все — маги. Не боишься, что говорящий да будет услышан?

— И что случится?

— Кто знает? Вдруг нам потолок на голову упадёт? Судьба приходит странными путями.

— О нет! — прижал руки к груди монах-паникёр. — Не говорите такого вслух! Я уже начинаю чувствовать вес камней на себе! Ах, я уже почти задыхаюсь!

Тануки Рю вздохнул.

— Парень, как тебя вообще терпят?

— Обычно никак, — признал монах. — Но я боюсь одиночества, потому люблю компанию. Правда, компании я тоже боюсь, потому люблю одиночество… Что вокруг, того и боюсь. Странно, правда? Тяжка жизнь паникующего монаха!