Чтение онлайн

Дальше понеслось нечто неописуемое в приличном обществе, что Алан, глядя в потолок, расшифровывал как «Плавучесть стабильная, состояние корпуса удовлетворительное, водоизмещение и грузовместимость соответствуют заявленным, детали слегка изношены, но функционируют исправно, механизмы почти не нуждаются в отладке, но навигационная система требует обновления».

— А вообще, — продолжил Эдгар, — если кто-то хочет покинуть гавань на этом тазу, пусть сразу оформляет страховку, которая покроет и кораблекрушение, и нервный срыв.

Это настолько не вязалось с «удовлетворительной плавучестью», что контесса, сверкнув холодными змеиными глазами, набрала воздуха в грудь и, по-видимому, намеревалась что-то возразить, когда «посудину» качнуло на волнах, и в следующее мгновение Алан почувствовал себя на карусели: перед глазами всё завертелось, синь неба зарябила попеременно с морской, ярко выкрашенный гранатовый бок фидера вспорол было синеву, но уплыл куда-то по диагонали за доли секунды до того, как Блэк погрузился в воду. Первое время он наслаждался прелестями подводной съёмки: мутная вода в хлопьях органики, будто воздух в декабрьский снежный денёк, сонм пузырьков, скользящих к поверхности, удирающие врассыпную мальки… Затем программа предупредила о нестабильном соединении, изображение застыло, связь прервалась.

Алан развёл руками и размашисто зааплодировал, качая головой из стороны в сторону, будто ему только что показали самую нелепую постановку года. Набрал номер Брука — абонент, разумеется, недоступен.

Пришлось потратить полночи на то, чтобы вызвонить китайский офис, поднять всех там на уши и получить сводки из порта. Оказалось, что титулованная англичанка (она же итальянка, она же швейцарка, она же голландка) упала за борт, а сопровождавший её мистер бесстрашно ринулся в воду на помощь. Утопил свою белую фуражку, но спас даму. Герой.

Когда пришедшая в себя контесса добралась до телефона и перезвонила, они с Эдгаром Бруком уже стали близкими друзьями. Ираида, воспользовавшись известной поговоркой, острила на тему «armatore bagnato» [1] и настаивала, что после такого боевого крещения просто обязана приобрести судно. Китайцы были с этим солидарны, но несколько приуныли, когда Брук принялся торговаться, а Блэк, как водится, переводить его речь на бюрократический — и оттого более беспощадный язык. Добавляя заодно кое-что от себя.

Сошлись на пяти миллионах двести.

— Заполняйте бумаги, — распорядился Блэк, — и отправляйте их мне, прежде чем что-либо подписывать.

После чего наконец завершил вызов и взглянул на часы. Пять сорок.

Смысла ложиться не было.

***

Алан работал сегодня на дому: слишком много лиц на его территории, и за всеми глаз да глаз. Бригада шуровала в подвале уже с семи утра, выполняя наиболее бесшумные виды работ, но мало-помалу готовясь присесть соседям на уши с перфоратором. Томми снарядили разводить шпаклёвку, пообещав в качестве оплаты две банки пива, так что трудился он в меру добросовестно.

Телефон разрывался от звонков вдвое обыкновенного: дома Алан не мог положиться на миссис Брейди, которая с восьми до шести выступала в качестве его живого щита и по совместительству офис-менеджера (назвать эту женщину всего лишь «секретаршей» язык не поднялся бы). Контесса прислала документы по купле-продаже — он как раз просматривал их, когда мобильный в очередной раз завёл same old song.

Серьёзно, на рингтоне стояла песня PAIN — так Алан определил, что звонок не деловой. Он принял его ради разнообразия.

— А я всё ждала, когда ты мне позвонишь…

Тьфу, лучше бы не поднимал трубку. Эта фраза явно не входила в список его turn-ons. Странная штука, жизнь: Алану нравилось фантазировать о женщинах, которые только и делали, что ожидали его звонка, слова, взгляда. Но едва таковые объявлялись в действительности, как он тут же терял к ним интерес.

В любом случае, эта женщина была ему нужна. Она, по крайней мере, хоть что-то смыслила в искусстве, и отличала Моне от Мане не только по фамилии и ранним фотографиям, но и могла с точностью определить, не являются ли их полотна поддельными. Блэк планировал показать ей статуэтку Фелиции — чем быстрее, тем лучше.

— Нет, сегодня не выйдет, — отвечала она с явной неохотой, после того как он не захотел разыграть виноватого в том, что они две недели не виделись, и пресёк все попытки назвать его «котиком». Но тут же сдалась и спросила: — Как насчёт завтра? Тот же час, то же место…

Алан Блэк согласился, поскольку это отвечало его завтрашним планам на вечер.

Под «тем же часом» имелось в виду девять-десять. Под «местом» — приватный кабинет в Atelier Row, где они виделись в последний раз третьего октября — её руки сомкнулись у него за спиной, под тканью расстёгнутой наполовину рубашки, его — одна на левом бедре, другая старательно зажимала рот, подчёркнутый вишнёвой помадой. Официально подобное поведение не приветствовалось в частных клубах и могло стать серьёзным основанием для скандала и пересмотра вопроса о членстве — немудрено, что это лишь распаляло.

Он вряд ли бы ей перезвонил — если бы не Фелиция.

— Кстати, ты уже слышал? — уточнила его собеседница напоследок. — Мадам настояла, чтобы в среду, начиная с восьми вечера, члены Atelier Row являлись в клуб исключительно в маске или полумаске.

— Там что, готовится бал-маскарад?

— Не вполне. Перформанс, требующий определённой доли конфиденциальности. Так что предупреди меня, в каком наряде ты будешь.

Она хихикнула. Алан, не усмехаясь ей вслед, заявил, что так потеряется магия момента: куда занятнее будет самим отыскать друг друга в толпе, среди масок.

***

К десяти часам (как раз когда в ход пошёл перфоратор) он нанёс визит в следственное подразделение SFO с повинной от имени Valebrook. Алан Блэк с лицом побеждённого, но несломленного доставил в бухгалтерию свидетельства давнишней трастовой нечистоты на руку — неактуальные, но достоверные финансовые махинации, датируемые годами, когда сам Блэк ещё не входил в долю. Взносы и переводы со счёта на счёт, цветущие липовым цветом. Сомнительные выплаты не менее сомнительным лицам.

— Немного внутренней отчётности для содействия расследованию, — небрежно обронил он. — Я мог бы послать ассистента, но мне было по пути.

Он даже выделил толику своего времени, чтобы помочь разобраться в бумагах, был вежлив и не юлил. Признавал, что траст согрешил.

Подкинув таким образом ищейкам настоящей грязи, Алан снизил градус их бдительности и позволил им почувствовать себя победителями. Ринуться по давно уже юридически истлевшему следу, не грозящему никакими последствиями.