Чтение онлайн

человек, который любил меня, мою сестру, но кто мог взять и без цели уничтожить

незнакомого человека?

– Наслаждаешься? – спросила я наобум, просто чтобы снова говорил он.

– О, праздник великолепен! – небрежно отозвался Джексон. – По другому и быть не

могло, ведь Мэттью следил за приготовлениями. Я не смог бы провести в этом месте с

этими людьми и недели – мне подавай свободу и открытые просторы! – но мне нравится

беседовать, и музыка, и хорошенькие личики. – Он снова погладил меня по плечу.

Я оказалась права. В его звучном голосе сквозили грусть и пустота, эхом отражаясь от

неровных стен. За весельем скрывалась бездна одиночества; яркая блестящая обертка

окружала тени. Эта отчетливая картина напугала меня, как если бы я внезапно осознала,

что вальсирую с призраком в многоцветной иллюзии сна. Вся моя любовь к нему

вернулась, непростая и слепая.

– Дядя Джексон... – выпалила я потеплевшим тоном.

Дядя рассмеялся и слегка меня встряхнул.

– Расскажи мне о своем сегодняшнем триумфе, Кори. Кто тебе по нраву? Этот Хеннеси?

Он неплох, но ты можешь выбрать и получше. И замок наместника очень далеко от

Оберна. Тебе нужен кто-то поближе, допустим, из Трегонии или даже из самого Оберна.

Владения Хальсингов почти на границе с Трегонией, может, подходящего мужа стоит

искать в тех краях.

– Меня не интересуют мужья, – запротестовала я. – Дядя Джексон...

– А должны бы, но ничего. Мы с Гретой все устроим за тебя, – опять улыбнулся он.

Невозможно сменить тему, невозможно поговорить серьезно. Я сдалась и позволила

дяде без остановки перечислять имена вероятных женихов. Но я наблюдала за ним и все

более уверялась: с моим дядей Джексоном было что-то серьезно не так. И я не на шутку

обеспокоилась, поскольку почти не верила, что это можно исправить.

Когда я закончила танцевать с Джексоном, меня пригласил знатный килейниец, а после

какой-то мелкий лорд, чьего имени я так и не запомнила. Когда танец завершился, я

укрылась за одной из белых колонн, которые кольцом охватывали зал. Я закрыла глаза, на

несколько мгновений прислонилась спиной к гладкому мрамору и сквозь шелк платья,

немного повлажневшего от пота, ощутила освежающую прохладу камня. Мне было жарко,

я хотела пить, хотела хоть на двадцать минут стать невидимой, а вот потом могла бы

танцевать дальше.

– Поверить не могу, – раздался сбоку от меня голос, – леди Кориэль уклоняется от

танца.

Я открыла глаза, хотя и так узнала обладателя голоса. Кент. Он стоял рядом и

разглядывал меня весело сверкающими глазами. А еще держал два бокала, до краев

наполненных янтарной жидкостью.

– Я и раньше бывала на балах в Оберне, – заметила я, – но не припомню, чтобы меня

столь старательно добивались.

Кент усмехнулся и протянул мне один из бокалов:

– Уверен, после всех этих плясок тебе хочется пить.

– Не думаю, что смогу выпить еще вина, – принюхалась я к содержимому.

– Яблочный сок, – покачал головой Кент. – Несколько слуг приносят его специально для

меня. Выглядит как вино, так что никто не сможет сказать, что я не переношу выпивку.

Я с благодарностью припала к сладкому напитку, который сейчас казался лучше урмы.

– Как странно. Я всегда думала, что ты обладаешь всеми качествами знатного

господина.

– Мне многого не хватает, как радостно поведал бы тебе мой отец, – скривился Кент. –

Но, по-моему, пьянство едва ли является достижением, хотя способность сохранять

100

101

ясность ума не помешает, если придется выпивать. Брайан находит забавным, что я не

люблю вино.

Я смаковала каждый глоток сока, зная, что все еще буду хотеть пить, когда он

закончится.

– С другой стороны, чувство юмора Брайана иногда оставляет желать лучшего. Каких

еще качеств тебе не хватает?

– Каких качеств... – Я застала Кента врасплох, но он быстро опомнился и улыбнулся: –

Я не дипломат, как мой отец. Не нахожу удовольствия ни в спорах, ни в грубости, что

является необходимым, если хочешь настоять на своем. Вежливая ложь дается лучше, но

ненамного.

– И? – Я сделала еще глоток.

– И? Ты спрашиваешь, какие во мне еще изъяны?

– Да.

Кент задумался:

– Иногда я понимаю точку зрения другого человека. Из-за этого я куда менее

безжалостный, чем хотелось бы отцу.

– Твой отец время от времени бывает немного бестактным.

– Да, мой опыт говорит то же, – холодно согласился Кент. – Справедливый, но не

особенно участливый.

– Что заставляет меня гадать, как ты получился таким.

– Каким же именно?

– Справедливым. Терпеливым. Честным. Умеющим слушать. – Я отхлебнула еще. –

Отзывчивым.

Кент пожал плечами и устроился на краю вазы с огромным растением.

– Иногда мы становимся теми, кого видим. Иногда мы делаем из тех, кого видим,

пример, на который отказываемся походить. Иногда всего понемногу.

– Это означает, что отчасти ты похож на отца?

– О да. Мой отец никогда не солжет. Даже ради победы над соперником. И насилие он

приемлет лишь в самых крайних случаях. И ценит умных людей. Прислушивается к ним.

Вот от кого это во мне.

– Ты умный. Тебя он ценит?

Кент выглядел удивленным моим вопросом.

– Большую часть времени, – осторожно ответил он. – До тех пор, пока не сталкивается

с одним из моих якобы недостатков.

– Недостаток дипломатии, – улыбнулась я. – Недостаток беспощадности.

Кент улыбнулся в ответ:

– И неумение флиртовать с дамами.

Я широко распахнула глаза: