Чтение онлайн

найти свой путь в этой жизни, – улыбнулся Родерик.

В глубине души я знала, что он прав, но никогда бы не призналась в этом вслух и

потому вскоре сменила тему. В следующий раз на прогулку вместе с нами отправилась

Элисандра, так что Родерик ехал позади и едва ли произнес хоть слово. Впрочем, его

присутствие успокаивало, и я радовалась нашей непринужденной дружбе.

Другие мои вылазки оказались не столь приятны. Однажды ночью, стоя у открытой

двери в комнату алиор, я услышала, как тихий дружеский напев резко оборвался чередой

безнадежных горьких всхлипов. Я бы прошла через занавешенный дверной проем, вот

только стало ясно, что другие – более способные дать утешение – уже были рядом со

страдалицей, успокаивая и обнадеживая. Конечно, я не знала наверняка, но все же решила,

что плакала юная девушка, привезенная Джексоном. Сознавать это было невыносимо.

На следующий день, когда Крессида пришла помочь мне принять ванну, я спросила ее

об этом.

– Та новая алиора, – постаралась я упомянуть как бы мимоходом. – Что с ней будет?

Она все еще в замке?

Крессида высыпала в ванну ароматические соли и изящными пальцами проверила,

теплая ли вода. Встав на колени у ванны, вся тонкие руки и согнутые ноги, она выглядела

как куст, склонившийся над руслом реки, тонкий, неземной и неподвижный.

– Да, и останется еще на какое-то время, – мягкий, заботливый голос Крессиды не

выражал чувств. – Она слишком молода, чтобы прислуживать в поместье одной.

– Кто-то захотел ее купить?

– О да. Ваш дядя Джексон получил дюжину предложений. Но Эндрю убедил его, что

надо подождать.

– Сколько?

Крессида бросила новую горсть кристалликов в воду и теперь, казалось, внимательно

следила за тем, как они растворяются.

– Дольше, чем думает Джексон, – вздохнула она.

Я почувствовала, как мое сердце протестующе сжалось.

– Но с ней... я имею в виду, потом... со временем... с ней ведь будет все хорошо?

Крессида повернула голову и посмотрела на меня. Глубокая печаль лежала на ее лице.

Во взгляде я ощутила вечность тоски, века отчаяния.

– Ее оторвали от семьи, от привычной жизни и продадут в рабство, – тихим голосом

произнесла алиора. – Представь себя на ее месте и ответь на свой вопрос.

Я вздрогнула, словно от удара, и ощутила, как кровь в моих жилах застыла, а сердце

почти перестало биться. Не то чтобы я не думала об этом раньше. Просто Крессида,

Эндрю и другие не выглядели настолько отчаявшимися в своем заключении.

– Но я... – прошептала я и покачала головой. – Я...

Она кивнула и снова обратила взгляд к ванной:

– Я знаю. И не то чтобы ты сама была свободна.

«Свободнее, чем многие другие», – подумала я и скользнула в горячую воду.

105

106

– У меня найдутся кое-какие травки, которые могут ей помочь, – предложила я

Крессиде, пока она намыливала мне волосы. – Немного маренника и успокойника. Они

облегчат ее боль. Если ты думаешь, что это удобно.

– Маренника? Да, мы часто используем его в Алоре, – ответила она. – А вот с

успокойником я не знакома.

– Он хорошо помогает, – пробормотала я, завороженная ощущением ее пальцев в своих

волосах. – Я занесу немного.

– Спасибо.

Ее руки были так осторожны, так нежны. Как она может сопротивляться желанию

толкнуть меня под воду и держать там, пока я не задохнусь? Я знала, что меня защищал не

страх Крессиды перед наказанием; в ней просто не было жестокости. Ни в ком из алиор не

было. Глубина их горя была под стать их способности к бесконечной любви. Если бы мне

что-то угрожало, Крессида постаралась бы меня спасти; если бы я болела, она бы

выходила меня; если бы я умерла, она бы меня оплакивала. У меня не нашлось бы такой

любви к своему тюремщику.

Я не понимала ее. Не понимала их.

Вечером, вернувшись с верховой прогулки и перед тем как одеться к ужину, я поднялась

по лестнице наверх и, пройдя мимо золотого ключа, зашла в комнату алиор. Это время дня

было для них довольно напряженным, ведь их хозяева и хозяйки переодевались в вечерние

наряды. Но Крессида была там – Элисандра полагалась в этом на Дарию, – и Эндрю тоже.

– Где Брайан? – спросила я у Эндрю, как только его увидела. – Ты ведь должен быть с

ним?

– Он еще не вернулся с охоты. Я слежу за этим. – Самое большое окно чердака

выходило на конюшни: Эндрю с легкостью заметит возвращение принца.

Я приподняла свою сумку, показывая ее им.

– Я принесла лекарства. Где... Как ее зовут? Я не слышала ее имени.

Эндрю и Крессида обменялись быстрыми взглядами.

– Мы еще не дали ей имя, которое вы могли бы произнести, – ответил Эндрю.

Его глаза обратились к кровати в другом конце комнаты, где я наконец заметила

спящую юную алиору. Она лежала на тонкой белой простыне и сама была такой

тоненькой, что выглядела горкой щепок перед подушкой. Длинные каштановые волосы

разметались вокруг и упали на пол шелковой лужицей, а кожа была настолько белой, что,

казалось, сливается с тканью простыней.

– Зовите ее Филлери, – тихо сказала я. Эндрю выглядел удивленным, но Крессида

кинула на меня быстрый острый взгляд.

– Мне не знакомо это имя, – признался Эндрю.

– Это растение, иначе зовется «листвянка», – объяснила Крессида приглушенно. – С

легкими лечебными свойствами.

Я подошла к кровати, притягиваемая беспомощным, болезненным видом алиоры.

– У него редкий, прекрасный цветок, что распускается лишь на день, а затем опадает, –

заметила я. – Любой, кому повезет увидеть его, будет благословлен на всю жизнь.

– Думаю, это имя подойдет, – решил Эндрю.