Чтение онлайн

Однако дело набирало обороты. Впервые к ним домой пришел парень, который без стеснения на глазах родителей обнимал их дочь. Ольга, не осознавая, кто к ним пришел, все поняла по своему: к дочке наверняка заявился поклонник! И уж у нее к этому было совершенно другое отношение, нежели у насупившегося мужа. Она подошла ближе, погладив Михаила по предплечью, чтобы немного разрядить атмосферу.

— Может, ты представишь нам своего гостя, Мира?

— Ой! Конечно! Это… — тут девочка запнулась, посмотрев на друга. Тот непроизвольно ухмыльнулся, поняв, что сейчас начнется. Так всегда было. Куда бы он ни шел и с кем бы ни знакомился — все видели в нем в первую очередь императорского отпрыска.

— Яромир Полоцкий! — парень наконец снял кожаные перчатки и протянул руку отцу подруги. Михаил прищурился, поправил сползшие на нос очки и после этого ответил на рукопожатие. Про себя отметил, что парень не тушуется, но и пока не ведет себя нагло. Не напрашивается в гости, даже не разделся. А с него вон, какая лужа уже натекла! А взгляд у него… Такой взгляд у бездомной собаки, не привыкшей к ласке людских рук. Загнанный, но с проблесками самоотверженности и готовностью защищаться при необходимости. Дикий волчонок.

— Михаил Иванович Морозов, но можно без фамилии! — он все же улыбнулся, и сразу атмосфера в квартире будто оттаяла.

— Ольга Кузьминична, мама этой козочки! — Ольга протянула свою руку, и охнула, когда парень, соблюдая привитые с детства нормы этикета, легко коснулся губами ее костяшек.

— Очень рад с вами познакомиться!

Стоило заметить, что ему было не занимать умения держать лицо в любой ситуации. Мирослава следила и за реакцией родителей. Мама покрылась румянцем, а папа от удивления открыл рот. Ольга, разглядывая парня, заметила его шрамы: на щеке и шее. Очень странные шрамы. Как же он их себе заработал?

— Какая галантность! Не встретишь в наше время!

Бабушка, стоявшая позади, едва различимо хмыкнула.

— Здравствуйте, Серафима Николаевна!

— Здравствуй, Яромир! — она, опираясь на свой костыль, подошла ближе, но протягивать руку не стала. Как не стала говорить вслух, что заметила, как он похудел и выглядит больным. Зачем стеснять парнишку своими словами? И так вон бледнее стены от взгляда Михала. Серафима Николаевна заботливо обняла его, и парень, растерянно глядя в пол, аккуратно обнял в ответ. — Снимай ферязь, ему надо просохнуть! И ты как раз вовремя! Мы скоро садимся за праздничный стол!

— Да я зашел только проведать…

— Вот и славно! Посиди все же с нами, если не торопишься!

— Пожалуйста! — Мирослава умоляюще посмотрела на друга своими пазорьими глазами. Только сейчас он заметил, как они стали еще ярче. Уж не Навь ли так на них повлияла? — Давай я напишу Владимиру, чтобы тебя не потеряли?

— Не надо. Все нормально.

— Тогда раздевайся! — она ловко стала расстегивать золотые пуговицы его ферязя, изрисованные вязью. Мирослава застыла, рассматривая одну из них, а Яромир замер в нерешительности. Он смотрел на нее сверху вниз, стойко игнорируя взгляды всех остальных присутствующих. Даже Персей глядел на эту сцену с небывалым интересом и только постукивал коготками по стеклянному плафону. Наверное, и сам был не прочь оторвать себе на память одну из пуговок.

— Давай я сам?

— Красивые, — улыбнулась Мирослава, кивнув и отойдя на шаг в сторону, смутившись своему напору.

Парень аккуратно вынул каждую пуговицу из петель, и ферязь сполз с плеч.

— Давай я повешу! Магией не высушу, уж извини, но если ты побудешь у нас подольше, то он точно успеет высохнуть сам! — Ольга взяла в руки накидку и, ненадолго задержав взгляд на парне, отметила, что черная кашемировая водолазка, подвеска в виде лапы волка на недлинной золотой цепочке и выглаженные брюки со стрелками, с виду простые, сидели на нем, как с иголочки, и были отличного кроя, будто шились на заказ. Минимализм — залог роскоши.

— Спасибо.

— Кхм, — снова кашлянул папа, и Мирослава вновь напряглась. Но тот кивнул на обувницу и сказал: — Выдай гостю тапочки, душа моя, полы у нас холодные.

— Да! Пойдем в зал! Господи, как я рада, что ты цел и невредим!

Она провела его из полутьмы коридора в освещенную гирляндами гостиную, в углу которой стояла искусственная ель, наряженная просто, но со вкусом. Он остановился посреди и огляделся. Достаточно современный, насколько ему удалось оценить его ввиду того, что он никогда прежде не был в чужом жилье, ремонт, смешанный со старой отреставрированной мебелью. Изумрудного цвета обои, плотные светло-серые портьеры обрамляли высокие окна, орехового цвета паркет: старенький, но явно не так давно заново залакированный. Горчичного цвета небольшой диван и два кресла, обитые тканью болотного оттенка, круглый стол с длинной ажурной скатертью и отреставрированные деревянные выкрашенные белой краской стулья стояли поверх потертого круглого ковра с белой бахромой на кончиках. У стен — стеллажи, забитые книгами, журналами, многочисленными статуэтками, явно привезенными из заграницы. В углу — изразцовая печь из светло-голубой мозаики. Хотя вряд ли рабочая.

— Ты знаешь, мы так волновались, когда тебя увезли! — Мирослава, не зная, куда себя деть от волнения, встала посреди гостиной и уставилась на друга. На его лице гуляли отблески гирлянд от елки, а темные глаза смотрели на нее в ответ, прекратив обследовать интерьер гостиной. Девочка тут же добавила: — У нас тут просто, родителям некогда сделать хороший ремонт. Эти обои старше меня!

— Брось, у вас очень… уютно. А что было дальше? Ну после того, как…

— Нас отвели в медзнахарские палаты, а потом мы проснулись уже дома! И вот тут происходило нечто странное! Не знаю, как все остальные, но три часа в Нави высосали из меня столько энергии, что в себя я окончательно пришла только сегодня! Эти дни прошли, будто в тумане, ничего не помню!

Яромир, если такое было возможно, побледнел еще сильнее.

— Я думал, только на меня так Навь подействовала!

— Тебе тоже было плохо?

— Я пришел в себя только сегодня, но… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. Жаловаться на жизнь не хотелось. — Но я связывал это с тем, что время в Нави идет иначе, соответственно, и на обращение потребовалось больше сил. Мне жаль, что так произошло, Мира.

— Что? Тебе жаль? Яр, да если бы не ты, еще неизвестно, удалось бы нам избавиться от еретников или нет!

— Оптимизма ты не растеряла, — парень улыбнулся и вздохнул, проведя рукой по своим волосам, промокшим под холодным декабрьским дождем.

— Серьезно! Мы вообще думали, что ты взял над собой контроль, когда увел в лес последнего оборотня!

— Мне жаль тебя разочаровывать.

Они смотрели друг на друга, и тут его взгляд остановился на небольшом шраме на ее щеке.

— Ужасный, да? Я сама его только перед твоим приходом обнаружила, — она неосознанно коснулась метки еретника.

— Тебя он не портит. Наоборот даже…

— А ты не растерял свой талант льстить!

Улыбка сама собой озарила ее лицо, и парень тихо рассмеялся, показав белые зубы со слегка выделяющимися клыками.

— У меня тоже есть шрамы. На лице в том числе. Вспомни, каким красавцем я ходил сразу после встречи с Никифором, пока они не побледнели!

— А теперь мы оба красавцы, ничего не скажешь!

— Зато мне не так обидно!

— Для полной взаимности мне надо обзавестись хвостом!