Чтение онлайн

— О, вот тут, пожалуй, я и один справлюсь! Не надо составлять мне компанию в таком деле, — Яромир улыбался, скрывая за улыбкой свой страх навредить ей когда-либо. Ему было важно убедиться, что с ней все в порядке. Да, Владимир рассказал, что все живы и здоровы, но глаза требовали подтверждения. На душе полегчало.

— Душенька моя, стесняюсь прервать ваш разговор, — в зал заглянул папа, и друзья обернулись на дверь. Михаил улыбался, глядя на них. — Но ты все-таки в пижаме решила Новый год встречать? Слушай, у меня идея! Может, тогда все в пижамы переоденемся?

— Ой! — Мирослава опустила взгляд на свое мятое одеяние. — Я совершенно забыла! Яромир, подождешь меня? Я быстро!

— Куда уж я денусь.

— Пап! — девочка в длинном халате поверх пижамы подбежала к отцу и повисла на его плече. — Я тут подумала, может, и, правда, пижамы? Где твоя со штанами в красную клеточку? Которую тебе мама дарила пару лет назад?

Михаил напрягся.

— С изображением на футболке толстого Санты и надписью “Олечкин дед Мороз”?!

— Точно!

— Не-ет, изволь, душа моя, такое я не надену! — он так замотал головой, будто его принуждали это сделать немедленно и беспрекословно. Михаил перешел на шепот: — И вообще, дочь, я ту футболку того…

— Чего — того? — в тон ему заговорщически спросила Мирослава. Михаил обернулся, проверил, что их не подслушивают с кухни, и снова прошептал:

— Выкинул!

— Ох! Да как ты мог?! А кто же тогда будет Олечкиным дедом Морозом?! — она засмеялась, глядя на отца, и тот громогласно захохотал в ответ. — Ла-адно, не выдам тебя! Пойду я переодеваться! А то, думаю, мама нас убьет, если мы останемся в пижамах! Сколько она бегала по торговому центру, ища свой наряд?

— Да она нас придушит! Бегала ведь два дня!

— Ого! Тогда мама нас воскресит и еще раз придушит!

— Ладно, не делай из матери монстра. А то гость чего плохого подумает. Беги уже!

Яромир, застыв на месте, наблюдал за ними, не смея шевельнуться. Отмер лишь тогда, когда отец подруги прошел в зал. Высокий и широкоплечий, рядом с которым Мирослава явно чувствовала себя как за каменной стеной, доверяла и очень любила, это было видно с первого взгляда. Его поразили такие взаимоотношения. Точнее, конечно, он знал, что в ее семье все было намного проще, чем в его, но такое доверие и открытость — это дезориентировало.

— Да ты хоть сядь, парень, чего стоять!

Стул скрипнул, когда на него уселся хозяин дома. На столе поверх скатерти уже стояли намытые до блеска тарелки, хрустальные бокалы и стаканы, лежали столовые приборы, еще не сервированные. Он притянул взмахом руки с кухни две кружки, подставив их по очереди под самовар и налив кипятку. Долил заварку и отправил одну кружку гостю.

— Спасибо, — поблагодарил его Яромир, который с удовольствием сделал глоток. Он прилично замерз, пока добирался до их дома.

— Я о тебе наслышан, Яромир. Ты не подумай, ничего личного у меня к тебе нет…

— О, я понимаю. Все, знакомясь со мной, воспринимают сначала мою фамилию, а потом меня самого.

— Я не о том, — покачал головой мужчина и пригладил свою отросшую светлую бороду. — Твоя родословная, конечно, богатая, с этим не поспоришь. Но для меня это маловажный факт, уж прости.

— Не понимаю… — Яромир отставил кружку, скользнув взглядом в экран телевизора, где в царских палатах кремля шестнадцатого века все танцевали под явно современные для тех времен песни. Парень удивленно хмыкнул, но тут же повернулся к отцу подруги.

— Мне важно, кого собой представляешь именно ты.

Повисло молчание, лишь из динамиков большого телевизора, висящего на стене, доносилось бодрое:

Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь Все мне ясно стало теперь. Столько лет я спорил с судьбой Ради этой встречи с тобой.

— Хороший фильм! Сколько не смотрю, всегда смеюсь! — улыбнулся Михаил и снова посерьезнел. — Я знаю, что вы с моей дочкой дружите. Так?

— Дружим.

— Она у меня девчонка отличная, ты, верно, и сам это заметил. Да только… Только чересчур наивная и доверчивая. Бывали у нас ситуации, когда дружба у нее заканчивалась слезами. И обижали, и предавали. То, конечно, чаще с девчонками было еще в садике да начальной школе, но все же… Хотя вот, кажется, в девятом классе она училась. Да, и подралась прямо в школе, представляешь?

Яромир представлял, да еще и как. Кивнул, а Михаил продолжил:

— Подруга ее предала, я так понял. Слово за слово, влезла в драку. В итоге и дружбу сохранить не удалось, и нас к директору вызывали. Она не из тех, кто будет бегать и уговаривать с ней дружить. Такой уж у нее характер, да и что греха таить, воспитание. Если от нее отказались — назад проситься не станет. Себе на горло наступит, но не простит настоящего предательства.

— Да, я это уже понял, — Яромир непроизвольно напрягся. Простила ли она ему историю с Софией, которой, казалось, не было конца и края по сей день?

— Но в ее характере сделать все для того, кого она считает своим другом. Пойдет на все, чтобы защитить или порадовать. Понимаешь, есть такая народная мудрость: можно гоняться за бабочками, а можно взрастить свой сад, в который эти бабочки прилетят сами.

— Самосовершенствоваться во имя своего будущего?

— Можно и так сказать. Вот Мирослава растит свой сад. Просто еще слишком юна, чтобы понять, почему ей очень больно от того, что некоторые бабочки перелетают на соседние садовые участки. Она научится ценить себя и различать плохих людей. Но только со временем.

— Простите, я все еще не понимаю.

— Из того, что я о тебе слышал, да и вижу сейчас, глаз-то у меня наметанный, могу сказать следующее… В тебе есть стержень, который выдержит течение, сносящее с ног. Сделай так, чтобы Мирославе не пришлось барахтаться одной в водовороте. Помоги выплыть, если ей потребуется помощь. И тогда ее сад всегда будет тебя ждать и награждать благоуханием цветов.

Полоцкий прирос к стулу, внимая каждому слову. Какой странный вышел у него вечер.

— Ты прости, что я с ходу к тебе с такими разговорами… Я люблю ее, пойми. И не хочу, чтобы она обожглась. Конечно, этого не миновать, мы все порой не единожды за жизнь через это проходим, особенно в юности… Но могу сказать с высоты своего жизненного опыта — настоящая дружба дорогого стоит. Не потеряйте ее, какие бы препятствия перед вами не встали! Обещаешь?

Парень кивнул.

— Я… постараюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы Мирослава во мне не разочаровалась.

— Хорошо, что пустых обещаний не даешь. А вот стараться — это верно, — оглянувшись на дверь, понизил голос: — Но я хочу задать тебе еще один вопрос.

— Да? Я слушаю вас.

— Ты согласился встретить с нами Новый год. Не пойми меня превратно, я не из праздного любопытства спрашиваю… У тебя что-то случилось? Проблемы дома?

У Яромира пересохло в горле. Будто кто-то залез в самую душу, хотя он отчаянно пытался спрятать всю глубину своего отчаяния. Видимо, не получилось скрыть.