Чтение онлайн

— Если я вам мешаю, то могу уйти…

— Нет-нет, я совсем не против! Твой дом — наш дом! К тому же… — Михаил ненадолго задумался, глядя на собеседника. — Дом — это не всегда четыре стены и крыша над головой. Дом — это родные люди. Запомни это.

Очередная волна благодарности, горячая и обжигающая, окатила парня с головы до ног. Как же было странно слышать такие истины от чужого человека, попавшего прямо в цель. Михаил, заметив его смятение, попытался вернуть былое добродушие и веселье. Он хлопнул в ладоши:

— А теперь мне нужна твоя помощь!

— Я готов.

— Даже не спросишь, что от тебя требуется?

— Иногда лучше не задавать вопросы.

— Точно! Тогда пойдем, пойдем! — мужчина резво вскочил и короткими перебежками, будто ратиборец-партизан, добежал до своего кабинета. Яромир, не скрывая интереса, шел следом. Он оглянулся по коридору направо, где находились комната подруги и кухня. Оттуда доносились голоса и вкусные ароматы готовящегося праздничного ужина. Мгновение, и из дверного проема выглянула Ольга. Женщина, держа в руках нож, посмотрела на их гостя с интересом. Ярко улыбнувшись, от чего Яромир еще сильнее убедился в том, что Мирослава сильно похожа на маму, спросила:

— Как у вас там дела? Яромир, заходи к нам, мы тебя бутербродами с чаем накормим, а то ужина еще ждать и ждать! А где Миша?

Яромир не знал, на какой вопрос сначала дать ответ, как из своего кабинета выглянул Михаил. Муж и жена смотрели друг на друга из-за косяков, лишь на треть выглядывая в коридор.

— У меня в кабинете есть термос с чаем!

— А бутерброды? С икрой!

— Ну давай! Яромир, будь другом, возьми тарелочку! — Михаил подтолкнул парня, наблюдающего за разворачивающейся сценой, в спину. Ему вдруг стало понятно, в кого такой открытой и позитивной выросла Мирослава. Оба родителя наградили ребенка своими чертами внешности и особенностями характеров в равной степени, вырастив дочку в тепле и заботе, позволяя показывать эмоции и выражать мысли, не таясь.

— Я мигом! — Ольга скрылась на кухне, и пока Яромир шел по коридору, уже успела вернуться с тарелкой бутербродов. — Только подогрейте чай, если остыл, ладно? А то знаю я этого мужчину! Ему только дай шанс, он тебя из своего кабинета и через неделю не выпустит, пока все находки не покажет!

— Ну не наговаривай! — обиженно пробурчал Михаил, насупившись.

— Сразу предупреждаю! Я постучусь, когда мы все накроем, вам от нас не скрыться! — она шутливо пригрозила мужу пальцем, а Яромиру подмигнула. На кухне Персей и Серафима Николаевна обсуждали костюм Киркорова на Голубом огоньке.

— Ну ты глянь! Был бы я вороватой галкой, мигом бы распотрошил его костюмчик!

— И, правда! Светится, что бриллиант!

— Вот бы мне такую накидку! Эх! Онисим бы обзавидовался!

— Давай, давай, заходи! — тем временем Михаил затащил гостя, нагруженного бутербродами, к себе в кабинет, являющийся просторным помещением, от пола до высокого потолка заставленного стеллажами с разными артефактами и рукописями. — Ты если хочешь, я тебе потом, правда, покажу все! Но сейчас вот! — он указал на дальний стеллаж, из-за которого выплыл плотный чехол на вешалке.

Полоцкий поставил тарелку на рабочий стол, с трудом найдя там свободное пространство. Аппетита, по правде говоря, у него не было, поэтому слюной на икру со сливочным маслом обливаться не пришлось. Он уставился на красный костюм, который выудил из чехла отец Мирославы.

— Дайте догадаюсь. Костюм деда Мороза?

— Именно! Оденусь я сам, ты уж не пугайся! Помоги только подарки в мешок сложить, да бороду мне присобачить! И надо для тебя что-то придумать! Согласен?

— Да.

??

Несколькими часами ранее

Дворецкий забрал ферязь молодого княжича и унес в гардероб. Дворец на Мойке принял его на Парадной лестнице с красными коврами, представляющей смесь дизайна немецкого ренессанса с обилием барочной лепнины на потолке. Гостей, кто бы ни прибыл в дом бывшей княгини Юсуповой, а ныне императрицы Полоцкой, встречали скульптуры сфинксов, а в стенных арочных нишах расположились символические статуи гостеприимства.

Яромир поднимался по лестнице, и темными просветами на него смотрели высокие тройные окна. Он поднял голову, рассматривая куполообразный высокий свод, украшенный обилием орнаментов с включенным гербом князей Юсуповых по ведьмаговской линии. Когда он бывал здесь, будучи уже в осознанном возрасте, том самом, когда ребенок способен анализировать увиденное, то был поражен красотой и роскошью интерьеров. Хотя сам рос в Большом дворце Петергофа, а, значит, немного был избалован историзмом и древними вещами. Простой снаружи желтый особняк внутри представлял собой настоящую сокровищницу.

Тогда он спросил у бабушки, мол, правда ли, что все это построили и приобрели ее предки? А она ответила, что раз он ее внук, то, значит, и его предки тоже. Это место было его домом, хоть ему и не удавалось бывать здесь так часто, как хотелось. В доме бабушки он гостил редко, поскольку отец отчего-то всегда был против, чтобы младший сын много времени проводил с кровной старшей родственницей.

Хрустальная с позолотой трехъярусная люстра освещала парадный вход огнями сотен свечей. Но глаза свет не резал, это радовало.Яромир тяжело вздохнул, пока не понимая, что ждет его сегодняшним вечером. Знал только одно: чутье подсказывало, что ничего хорошего его не ждет, а он привык верить внутреннему волку. Вот ведь диво, неужели стал привыкать? Он уже сделал несколько шагов, чтобы пройти на второй этаж, как его остановил громкий крик.

— Я-я-яр! — к нему навстречу, держась за белоснежные мраморные перила, бежала Маша, дочка Ярослава, его старшего брата. Ей и Пересвету, они родились с разницей в семь минут и были двойняшками, в октябре исполнилось только девять. Девочка в пышном платьице и заплетенными темными косами в красивую прическу с разбегу прыгнула в объятия своего дяди, коим ей являлся Яромир. Разница в возрасте была не такая уж и большая, и племянница явно не воспринимала его за взрослого, как, например, Владимира.

Было странно, но Маша, в отличие от Пересвета, полностью игнорировала наказ отца держаться от Яромира подальше. Пересвет же к отцу прислушивался, от того и сторонился дядю. К тому же виделись они так редко, что Яромир в толпе бы и не узнал племянника, хотя тот был похож на своего отца. Маша же больше взяла черт от рода Орловых, откуда выходила жена Ярослава — Анна. К ней Яромир ничего отрицательного не испытывал, но на этом ограничивался и в положительном. Анна не стремилась сближаться, благо, хоть не строила из себя всезнающую, ведь по возрасту легко могла пойти ему в матери. Не лезла, и слава Роду. Может, в этом и была ее истинная мудрость?

— Кто это тут такой пушистый! Ты снежинка? — Яромир подхватил племянницу на руки. Они стали неспешно подниматься на второй этаж дворца в Белое фойе. Там у двери в первую гостиную стоял слуга, одетый в ярко-красный атласный кафтан. Он кивнул Яромиру и отвел взгляд, чтобы не смущать внуков хозяйки.

— Нет! Я — Зима!

— Ой! Простите, царица холода! Я не узнал вас так сразу! Но сейчас чувствую, как от вас веет стужей! — он, перехватив ее покрепче, закружил вокруг себя. Маша счастливо завизжала.