Чтение онлайн

— Владимир! Пришел поздравить меня с победой Святгорода? Или подбодрить команду проигравших?

— Убери от нее руки.

— Ох! Я понял! — Волконский медленно расцепил пальцы, выпуская плечи девушки из своей хватки. — Хорошо ты устроилась, Неда. Личный берендей в охране!

— Ты все правильно понял, — со стороны казалось, что Полоцкому было не занимать спокойствия и хладнокровия. Бесподобный контроль эмоций.

— О, не могу сказать, что рад за вас!

— Сбавь тон.

— А то что? Подключишь свои связи, чтобы убрать меня с пути? Думаешь, во второй раз получится?

— Смени пластинку. Столько лет прошло, а претензии не поменяли суть.

— Ой, ну, кончено! Воля, это ведь не тебя выперли из Ратибора из-за потери конечности!

— Тебя, как ты говоришь, выперли, за ослушание приказа начальства. И вообще, здесь не место об этом говорить.

— А у вашего брата всегда не место и не время. Как не подходил в отдел, все в пустую баклаху бью!

Владимир приподнял руку и посмотрел на наручные механические часы. Ему некогда было разводить споры, тем более те, которые нужны только одной стороне. У него хватало забот в настоящем, а по сотому разу рыхлить давно перепаханную землю — не имело смысла.

— Мне скоро надо уехать, но перед этим я хотел зайти в медзнахарские палаты. Проводишь меня? — он повернулся к Рогнеде, и та, поджимая губы, слегка кивнула. — Я поздравляю тебя и твоих подопечных с победой, Виктор. Они отлично себя показали! Их уже перевозят в ваше Подгорье, проследи.

— Будет исполнено, Ваше Высочество! — Волконский поклонился, улыбаясь с затаенной злобой, и посмотрел на Рогнеду, покой которой разворошил лично несколько минут назад. — До скорой встречи, Неда.

Проводив его взглядом, Владимир положил ладонь на спину девушки чуть ниже лопаток.

— Пойдем, у меня мало времени.

Она не ответила, молча идя рядом по направлению к медзнахарским палатам, где в лечебный сон уже окунули всех участников Морной сечи. В ее голове противным жужжащим роем летали мысли, посеянные Виктором. Он, словно змей-искуситель, сумел не только посеять зерно извечных сомнений, но и удобрить его аргументами.

— И что он от тебя хотел? — не выдержал Владимир, кожей ощущая ее изменившееся настроение.

— Ничего нового. Он один хороший, а все остальные — пыль под ногами.

— И все?

— Да.

— Я же вижу, что ты чем-то загружена.

— Второй проигрыш! Еще меня носом не тыкали в неудачу моих учеников!

— Да, не дотягивают они.

— А вы там другие даты, кроме как вблизи полнолуния, не можете выбирать?! — Рогнеда остановилась в узком коридоре, где никого не было, и посмотрела на молодого ратиборца. — У меня два «навизависимых» в команде! Один только после обращения, а второй не успел сделать свои процедуры! Считай, уже минус два бойца!

— Неда, не я заставлял их участвовать! И даты выбираю не я, а команда ведьмагов-звездологов!

— Но испытания придумывал ты!

— Мне не показалось? — он тихо рассмеялся, и его брови поползли вверх. — Ты меня обвиняешь в проигрыше Ведограда?

— Да! Ну ладно я, но хоть бы брату намекнул, какие будут испытания! — она сложила руки на груди и показательно обиженно поджала губы. Владимир, притянув ее к себе, поцеловал в висок.

— Моя девочка... Если бы я мог, то все бы тебе рассказал, чтобы ты на меня не обижалась.

— Заговор тайны?

— Разумеется. Не переживай так, это всего лишь игра. А им будет уроком — они должны больше готовиться, а не распылять свое внимание на глупости!

— Вспомни себя в их возрасте, ты на глупости не распылялся?

— Еще как. В семнадцать учеба вообще перестала меня интересовать. Роса гонял меня, как сидорову козу, а мне все нипочем было. Слава Сварогу, хоть отцу докладывал раз через десять!

— Да, я помню… — она крепко обняла его за талию, утыкаясь холодным носом в шею, где бился пульс. Владимир спросил:

— Тебе точно Витя ничего не наговорил?

— Ты же и сам знаешь, что молчать — не его удел.

— Мне стоит вмешаться?

— Нет. Это все мелочи.

— Хорошо. Но я на чеку, так и знай.

— Ты любишь меня? — Рогнеда слегка отстранилась и посмотрела ему в лицо. Он удивленно вскинул черную бровь, ласково водя ладонями по ее спине.

— Очень люблю. А ты меня?

— И я тебя люблю… И боюсь потерять.

— Никуда я от тебя не денусь, обещаю, — Владимир обхватил ладонями ее лицо, исполосованное шрамами, и кончики их носов соприкоснулись. Она хотела ему верить. Но страх сковывал внешне смелую и строгую ко всем и самой себе девушку.

Тогда, когда между ними только-только вспыхнула симпатия, переросшая из школьной дружбы, все это не казалось таким опасным и… безнадежным. Ни разу за эти годы Владимир ни словом, ни делом не указал на свое высокородное положение, что, конечно, сильно подкупало. Он добивался всего сам: отличных оценок — знаниями и старательностью. Успехов на Ратной магии — усердием и силой воли. Поступления на учебу в Ратибор, а затем и на службу — пoтом и кровью. Все сам — это было его девизом, сопровождающим по жизни.

Но как бы Полоцкий не старался, он не переставал быть Великим князем, вторым сыном императора, и его долг перед отцом и империей никуда не делся. Одним из таких моментов, тревожащих в первую очередь его самого, была тема женитьбы. Каким-то образом ему удалось избежать этого и в семнадцать, и в двадцать, и сейчас, когда уже исполнилось двадцать семь. Он говорил, что отец тщательно подбирал ему невесту, но подходящей девушки, которая бы выходила из знатного рода семей Совета Волхвов — будто бы не было. В школе он встречался, хоть и недолго, с девчонками из простых семей, что не запрещалось правилами. Но все они видели в его образе лишь второго наследника империи, а уже потом красавца, отличника, активиста школы, да и вообще обычного человека со своими слабостями. Владимира это не устраивало, и, в конце концов, он пошел на службу в Ратибор холостяком. Холостыми оставались парни либо из простых семей, либо давшие обет безбрачия во имя силы и служения империи. Полоцкий, разумеется, не относился ни к тем, ни к другим, и просто молча добивался успеха во всем, за что бы ни брался. Сам. Без протекции отца.

С Виктором и Рогнедой они оказались в одной группе общины святовита и крепко сдружились только на втором курсе, а на третьем их идиллию немного разбавила появившаяся симпатия между Пень-Колодой и Волконским, который долго добивался ее внимания, пробиваясь сквозь закрытые к подобным проявлениям чувств створки сердца Рогнеды. Спустя пару месяцев она сдалась, и Владимир тогда шутил, что обязан стать свидетелем на их свадьбе и кумом родившемуся ребенку. Чудом все трое поступили в Ратибор, где Рогнеда была в составе всего трех девушек на курсе среди нескольких десятков парней. Отучившись там три года и выпустившись кто с отличием, а кто с удовлетворением, были распределены в ТУМаН. Вот тут-то и случились события, раз и навсегда разорвавшие дружбу трех молодых людей…