Чтение онлайн

Он сначала замялся, а потом посмотрел на меня и погладил по голове.

– Завтра рано утром уже отправлюсь в Новерлин на судно и отправлюсь обратно. К сожалению, не могу остаться дольше, сердечко мое.

А я только сейчас заметила, как сильно он устал.

– Так ты почти трое суток был в седле, чтобы уже завтра отправиться обратно? – я положила ладошку на его щеку и погладила. Все-таки он у меня самый лучший! Проделать такой путь, чтобы просто меня проведать! – Надеюсь, ты хоть в Новерлине выгодно распродался?

– Конечно, сердечко! Разве когда-нибудь было иначе? – улыбнувшись, взял мою ладошку в свою руку и, поцеловав мои пальчики, прижал ее к груди.

В это время вернулся профессор, который тактично оставлял нас одних.

– Ну что, пошли обедать? А то ты мало того, что практически не спал этой ночью, так еще и не ел толком небось.

– Тимуран-аха, не нужно сгущать краски: и спал я, и ел. Но вот от обеда точно не откажусь!

Уже после обеда мы с профессором поведали отцу историю лекаря и его племянницы. На некоторое время он задумался, а я затаила дыхание в ожидании ответа.

– Я и так хотел плыть в Туранию в ближайшее время, а теперь появился дополнительный стимул не затягивать поездку… – задумчиво сказал он. – Конечно, обещать я ничего не могу – тут не все зависит от меня. Но, думаю, те люди, на которых я могу надеяться в этом вопросе, помогут. Только вот куда везти женщину с ребенком?

– Но ты ведь говорил, что у тебя есть какое-то убежище? – напомнила я.

– Убежище имеется, Лейла. Только у девочки есть дядя, который может не согласиться с таким решением.

А вот об этом я не подумала. Действительно, ведь это именно он в этом мире отвечает за женщин своей семьи перед богом и людьми. Да и в свете с того, что Зарух помог ему остаться здесь, у лекаря может закрасться подозрение, что мы решили держать его девочек чуть ли не в заложницах, как подтверждение его лояльности. Чего категорически не хотелось бы.

– Тогда, пожалуй, стоит его позвать и, не раскрывая, разумеется, всех подробностей, объяснить ситуацию и услышать его предложения, – озвучил профессор то, что я сама хотела предложить. – Сейчас скажу Ромичу сходить за ним. – И вышел прочь.

– Почему для тебя так важна жизнь этой девочки? – спросил отец.

Я пожала плечами.

– На ее месте могла оказаться я. И ты это прекрасно понимаешь.

– Понимаю, но хочу, чтобы и ты понимала, что всех не спасешь, и в этом нет твоей вины. Как не будет твоей вины, если у нас не выйдет помочь Фатиме. – Я было вскинулась, но отец остановил: – Я сделаю все, чтобы ей помочь! Но я не всесилен.

Я тяжело вздохнула.

– Да все я понимаю. И безумно благодарна тебе и тем людям, что будут помогать в этом деле. Я даже не представляю, как вы это провернете, и никого винить ни в чем не буду. – Я снова тяжело вздохнула. – Объяснить бы еще это нашему бедному Дон-Кихоту.

– Дон-Кихоту?

– А! Ты же не знаешь… Это я прозвала так лекаря, и теперь никто его по-другому между собой не называет. Ты только сам к нему так не обратись!

А потом был нелегкий разговор с лекарем. На который меня не позвали! Просто взяли и выставили за дверь! Меня – идейного вдохновителя!

Но Ромич не дал заскучать. Когда же Дон-Кихот в компании отца и профессора вышел из комнаты, где они беседовали, и увидел меня, хлопнул себя по лбу:

– Совсем забыл за своими переживаниями! Я слышал, что сегодня из Фаргоции приехал учитель для Лея. Наш главный все удивлялся, как это к нам отпустили преподавать такую большую шишку. Видимо, за тебя Лей, между Фаргоцией и Тализией шли немалые споры. Все-таки твой дар крайне редок! Ты ведь понимаешь, что в после обучения тебе предстоит согласиться на предложение одной из сторон? И, видимо, за тебя уже решили, что это будет Фаргоция.

Разумеется, обо всем этом мы уже несколько раз разговаривали с профом. В моем случае главное – доучиться или, по крайней мере, получить как можно больше знаний, а там мы придумаем, как вывернуться.

– А кого прислали? – спросил он.

– Сейчас-сейчас… – Лекарь прищелкнул пальцами, вспоминая. – Графа Торентийского!

– Как графа Торентийского? – почему-то враз побледнел отец и посмотрел на меня.

– Что-то не так? – всполошился профессор.

– Даже не знаю… – заторможено ответил отец, почему-то виновато оглядывая меня. – Боюсь, мой друг, что сегодня мне предстоит еще не один серьезный разговор, и отложить их никак нельзя… Кто бы знал, что мир так тесен… Только вот чем все это закончится?..

Мир и правда тесен. Потому что граф Торентийский оказался моим дедушкой по материнской линии.

По папиным уверениям я очень похожа на свою мать Аврору, которая умерла от кори, когда мне – вернее, настоящей Лейле – было всего три года. Тогда же умерла и сама девочка, а я заняла ее место. Конечно, похожих людей много, и можно было бы дедушке ничего не рассказывать, однако свой Дар я, видимо, унаследовала от него, как и моя мама. О чем я узнала только сейчас из рассказа отца. А такие совпадения очень настораживают. Да и не мог отец промолчать и не сказать старику о том, что у него есть внучка, раз уж судьба так открыто толкает его к этому. В любом случае признаваться придется, и лучше это сделать сразу. Иначе становится совершенно непонятным, к чему может привести частное расследование деда, а то, что он его организует, никто почему-то не сомневался. А все потому, что мой новоиспеченный родственник имел репутацию эмоционального, но умного и дальновидного человека с цепким умом и превосходной памятью, которая не позволяет ему забыть ни своих друзей, ни врагов. Ведь не зря же он целых двадцать лет был советником его Величества короля Фаргоции, который сейчас довольно результативно вел войну с Эльмирантией. И почему король отпустил его преподавать какому-то непонятному мальчишке – это вопрос, на который я все-таки надеюсь когда-нибудь получить ответ.

– Отец, а как все было? Как ты познакомился с мамой? Как вообще на ней женился и оказался в Эльмирантии? Как вышло, что вы потеряли связь с ее отцом? Как…

Вопросы посыпались из меня, как из рога изобилия, ведь наконец-то передо мной открывалась завеса тайны, о которой ранее никто не хотел даже говорить.

– Постой Лейла. Я все тебе расскажу… Пришло время… – увидев, что проф собирается нас покинуть, добавил. – Пожалуй, вам, профессор, тоже стоит услышать эту историю. – Лекарь и Ромич уже давно ушли, и нам никто не мешал продолжить разговор. – В то время я был молод, горяч и думал, что если не весь мир, то уж немаленькая его часть точно ляжет к моим ногам. – Отец усмехнулся, вспоминая те далекие времена. – Тогда Турания предприняла очередную попытку наладить тесные дипломатические отношения с Фаргоцией, и султан отправил моего отца налаживать контакт, и он взял меня с собой. Граф Торентийский уже тогда был советником короля, много времени проводил при дворе и имел особняк в столице, куда однажды и пригласил нас с отцом после особенно выгодных переговоров. Там-то я впервые и увидел Аврору, свое наваждение, свою ласточку, свою первую любовь… – отец замолчал, явно заново переживая первые мгновения их встречи.

– Она вышла тебя встречать в прекрасном платье и покорила своей красотой? – предположила я в стремлении вызнать все как можно подробнее.

– О нет… – он так тепло улыбнулся, что у меня защемило сердце. – Она налетела на меня на дорожке сада, сбила с ног, сама повалилась следом, потом изрядно помяла, пока вставала, а потом заявила, что я неуклюжий медведь и, гордо задрав нос, удалилась прочь. Ей тогда было что-то около двенадцати, и я воспринял ее сущим ребенком, что не помешало мне обидеться и демонстративно игнорировать нахалку в течение всех наших визитов в дом советника. А через два года мы с отцом снова приехали в Фаргоцию, и на этот раз уже было и прекрасное платье, и красота, что поразила меня в самое сердце. Вот тогда-то Аврора и отыгралась на мне за прошлое пренебрежение. – Он даже головой покачал, вспоминая те времена. – Чего я только не делал, чтобы привлечь ее внимание! Долго не мог принять, что все не так, как в Турании, и за девушкой нужно не просто ухаживать, но еще и соперничать с хлыщами, что так и норовят перетянуть ее внимание на себя. Отец Авроры только посмеивался, глядя на нас, однако отдавать ее замуж собирался еще нескоро, да и давно приглядел в женихи дочери самого принца Фаргоции. И потому все предложения руки и сердца отвергал, говоря, что его девочка еще слишком мала для роли жены. Так же, не задумываясь, он отверг и мое предложение, да еще при этом предложил подумать, готов ли я при положительном ответе дать обещание, что в моей жизни не будет ни других жен, ни наложниц. Признаться, мне тогда подобное показалось дикостью. Все-таки я был воспитан в совершенно другом ключе. Однако твой дед, Лейла, несмотря на мое уязвленное самолюбие, заставил задуматься о том, что Аврора действительно другая: более свободная, более решительная, смелая, и вряд ли сможет принять те семейные законы, что существуют в султанате. Целый месяц я пытался избавиться от наваждения по имени Аврора. Перестал бывать у них дома, старался не пересекаться с ней на прогулках. Но одна случайная встреча – и я понял, что не нужны мне ни другие жены, ни многочисленные наложницы, если рядом со мной будет она. Да и Аврора за время нашей разлуки переменилась ко мне. И когда во время моего следующего визита я застал ее в саду, то признался в любви и объяснил, что ее отец никогда не отдаст ее мне в жены. К немалому удивлению, Аврора ответила мне взаимностью. Как оказалось, я понравился ей еще тогда, в нашу первую встречу. И нагрубила она только потому, что сильно смутилась своей неуклюжести, и мое демонстративное нежелание общаться сильно ее тогда обидело. Вот и играла она со мной в снежную королеву, когда я появился вновь. А когда я снова пропал, сильно расстроилась, решив, что во всем виновата ее холодность. Потом много еще чего было: и встречи, и попытки снова просить ее руки, и ее попытки уговорить отца отдать ее мне, и тайные свидания, когда нам запретили видеться, и, наконец, побег, который, разумеется, был осуществлен с одобрения и при помощи моего отца. Он-то хорошо знал, что у Авроры, как и у старого графа, есть ментальный Дар, не зря же ей прочили в мужья принца. Он был только рад породниться с таким семейством и дать развиться родовой ветви с таким даром. Отец, конечно, прекрасно понимал, что подобное может сильно навредить отношениям двух стран, однако так же он понимал и то, что после свадьбы у отца невесты не останется иного выхода, как принять выбор единственной дочери. А затем не составит никакого труда наладить отношения между странами вновь. Однако существовала одна загвоздка: так как я был сыном визиря, а Аврора одаренной, то разрешение на наш брак должен был дать сам Султан, иначе Аврора автоматически становилась непризнанной женой, что, по сути, то же самое, что наложница. Да, есть и такое понятие в нашей культуре, – заметив мое недоумение, пояснил отец. – А потому после длительного путешествия на корабле мы прямиком направились в столицу во дворец Султана. Правда, пока мы все отдыхали после плавания, я успел кое с кем договориться о подстраховке, на случай, если Султан решит-таки не отдавать мне мою девочку. Я уже довольно хорошо знал этого интригана и любителя женщин, а потому не разделял слепой уверенности отца в том, что тот разрешит сыну своего визиря взять в жены столь одаренную и красивую девушку. Хотя, подозреваю, отца вполне устроил бы вариант, при котором Султан сам бы взял Аврору третьей женой. Но этот вариант категорически не устраивал меня. А потому после того, как сбылись мои худшие опасения и Султан решил оставить Аврору себе, мои люди под шумок, пока никто не опомнился, похитили ее прямо из зала. Так же быстро дворец покинул и я. А дальше были уход от погони, схроны, где мы с Авророй прятались, бесчисленные переодевания, маленькая рыбацкая церквушка, где нас, наконец, обвенчали перед ликом Всевышнего, и корабль, который доставил нас в прибрежный эльмирантийский городок Шалем. Разумеется, отец ни о чем не знал и даже не догадывался, иначе бы не позволил нам с Авророй убежать. Все-таки тогда бы Султан никогда ему такого не простил, как, впрочем, и мне. А так он отделался лишь недолгой немилостью и допросом, который проводил одаренный, наделенный способностью отделять правду ото лжи. Через три года я вернулся в Туранию и с помощью все тех же людей, что помогли нам сбежать, встретился с отцом. К этому времени он успел не только простить меня сам, но, к моему удивлению, выторговать у Султана индульгенцию моих грехов. Тот-то простил, как говорится, но вот видеть меня не то что во дворце, но даже в столице не пожелал. Да я и сам уже ничего этого не хотел, предпочитая строить свою жизнь самостоятельно с любимой женой. Конечно, я видел, что ей тяжело справляться со всеми трудностями быта в роли простой женщины. Но она слепо верила мне и в меня и всегда весело заявляла, что это ненадолго, что мы скоро разбогатеем, и я найму ей кучу слуг, которые будут исполнять все ее желания. А пока ей и так хорошо, главное, что вместе со мной и нашей малышкой. И знаешь, – голос его вдруг дрогнул, – несмотря на все трудности, то время стало для меня самым счастливым в жизни. Оно вспоминается не просто как набор счастливых воспоминаний, а как некий яркий, залитый солнцем и любовью мир, который несла в себе твоя мать… – Он замолчал, запрокинув голову и борясь с подступившими слезами. – Ты не подумай, с Маликой я тоже счастлив, но немного по-другому. Возможно, это счастье более зрелое и от того даже более ценное. Но память об Авроре я храню как величайшую драгоценность…

Слезы сами собой брызнули из глаз, и я, наконец, позволила себе подойти к отцу и крепко-крепко его обнять.

– А почему после побега вы не обратились за помощью к графу? – спросила.

– Мы были молодыми, полными надежд и мечтаний, хотели доказать всему миру, чего стоим, а потом заявиться пред ясны очи ее отца богатыми и счастливыми… – Он покачал головой и грустно, но как-то светло, улыбнулся. – Какими же мы были наивными и глупыми… Потом появилась ты. Я знал, что и у тебя может открыться материнский Дар, а потому не хотел, чтобы ты росла в Турании, где тебя бы уже точно подозревали в одаренности. А о том, что может произойти с одаренными девочками, да еще с таким Даром, я к тому времени успел узнать. Все-таки мой отец был визирем, а я любопытным мальчишкой, что любил иногда подслушивать взрослые разговоры. Так что мы с Авророй решили оставить все как есть. Конечно, мы собирались встретиться с графом, но чуть позже, когда ты подрастешь, а я немного окрепну в финансовом плане, обзаведусь связями. Хотя подобный мезальянс – купец и графская дочь – все равно не понравился бы ее отцу. Я ведь не принц и даже не сын визиря. Но, по крайней мере, он бы знал, что Аврора жива и у него появилась внучка. Но Авроры не стало, и я не хотел потерять еще и тебя, ведь после такого граф никогда бы не позволил тебе остаться со мной…