Чтение онлайн

Некоторое время мы просто сидели, обнявшись. Молчание прервал профессор, о котором мы уже и забыли. Прокашлявшись, он спросил:

– И как граф отреагирует на то, что у него есть внучка, которая притворяется и учится в школе для мальчиков?

– В том-то и беда… – тяжело вздохнул отец. – Я совершенно не могу предугадать его реакции. Но рассказать все равно придется. При его силе Дара он без проблем увидит в воспоминаниях Лейлы мое лицо и поймет, что она вовсе не та, за кого себя выдает.

– А может, Лейле лучше бежать? – внезапно спросил профессор.

И они вдвоем вопросительно на меня посмотрели.

– А вы не думали, что побег еще больше его насторожит и заставит землю носом рыть, но найти все, что обо мне известно? Вас, профессор, первого допросят. Да всех допросят… – возразила я. – И про опекуна вспомнят, чей корабль стоит в Новерлине. И дорога туда одна, а для побега у нас ничего не продумано.

– Ты права, сердечко. – Отец поцеловал меня в висок и обратился к профессору. – Поздно метаться. Нужно говорить с графом.

***

За ужином мы все подавленно молчали, а потом меня отправили отрабатывать вместе с Писелием наказание. Вчера этот гаденыш пришел, но что-либо делать наотрез отказался. Так и просидел весь вечер на лавочке, свысока глядя на всех в кухне.

Я решила зайти переодеться и услышала очень интересный разговор, вернее, ор, доносившийся из комнаты мальчишки. Как стало понятно, кричал его отец – герцог Новерлина, который обвинял сына в инфантильности и придурковатости, которая привела к тому, что скоро не только весь университет и школа будут над ним смеяться, но и вся Тализия. А все, мол, из-за его матери-истерички, которая разбаловала сына и превратила в то, кем он стал. Следом следовала высказанная в нецензурной форме надежда, что хоть здесь из него сделают достойного своего титула и предков человека. А потому он обязан исполнять все предписания, связанные с учебой, бытом, а так же наказаниями, которые ему назначает ректор. И если он еще хоть раз услышит, что его сын от чего-либо отлынивает, то лично прилюдно высечет. Все равно такими темпами от его репутации ничего не останется.

Жестко, конечно, но должно подействовать. А вообще раньше надо было уделять сыну внимание и принимать участие в его воспитании, вот и не было бы сейчас у него таких проблем.

С тех пор мальчишка и правда начал помогать по кухне, только делал все так неумело и коряво, что повара только глаза закатывали, но работой нагружали исправно.

У меня же в этот вечер работа прошла как-то мимо. Нет, я делала все, что мне поручали. Вернее, всё делали руки, а голова была занята совершенно другим – чем закончится разговор отца и новоиспечённого дедушки? Ведь от этого зависело мое будущее. Поэтому сразу после отработки я направилась в покои профессора. Вернее, попыталась, но на территорию университета меня без соответствующего разрешения или сопровождения никто не пропустил. От души пнув стену, я прилично ушибла большой палец и решила, что от дурной привычки пинать ногами что ни попадя надо отучаться. Прихрамывая, отправилась в свою комнату. А там выяснилось, что в соседние поселили еще нескольких мальчишек – тех самых подпевал Писелия, о которых говорил Рыжий. Правда, конфликтов пока не возникало, что радовало.

В комнате Нарим долго пытался вызнать, отчего я такая смурная и нервная. Но я все отнекивалась, пока просто не попросила его сегодня меня не трогать, пообещав все рассказать завтра. По-моему, он немного обиделся, но смысла заражать друга своими волнениями и опасениями на ночь глядя я не видела. А через некоторое время за мной зашел Ромич и проводил в покои профессора. Парень уже догадался, что вокруг меня сгущаются тучи, а потому тоже был нервный и немного дерганый, и перед тем как открыть передо мной дверь комнаты профа, крепко обнял и сказал, что что бы ни случилось, он всегда найдет способ быть рядом. Его забота и искреннее участие подбодрили меня и помогли немного успокоилась.

Как бы там ни было – прорвемся!

***

Дед меня принял без каких-либо сомнений и вопросов. Это на некоторое время даже вышибло почву из-под ног. Когда он меня увидел, с его губ сорвалось:

– Аврора… – И, быстро преодолев разделявшее нас расстояние, он крепко прижал меня к себе, но тут же отпустил, отошел на шаг и начал рассматривать, продолжая держать за плечи. – Нет, все же не она… – В уголках его глаз появились слезинки. – Но твой отец прав, ты очень на нее похожа. – Не удержавшись, он снова прижал меня к себе. – Как же я рад, что ты есть, и я тебя нашел! – Объятия и такая эмоциональная реакция совсем еще чужого человека выбили меня из колеи, и я просто стояла столбом. – Нуда что это я… – взял себя в руки мужчина. – Пойдем, присядем.

При этом он так глянул на отца, который почему-то выглядел помято, и профессора, что те сразу поняли, что им здесь не рады, и, бросив на меня подбадривающие взгляды, ретировались. Мы проговорили с дедом до глубокой ночи. Он рассказывал мне о родной – для этого моего тела – матери, о ее проделках и любви к сладкому. Мое собственное восприятие матери, которой я тоже совершенно не помнила, наложилось на то, что и настоящая Лейла потеряла ее слишком рано. А потому как-то так вышло, что эти два размытых образа совершенно гармонично слились воедино. Вот такие вот выверты сознания. Я даже с каким-то облегчением и радостью просто приняла тот факт, что Аврора моя мать, а сидящий напротив еще нестарый, но уже и давно не молодой мужчина с внимательными добрыми глазами, мой дедушка. Самый настоящий и родной, которого в той, прошлой жизни, у меня никогда не было.

Странное чувство, но такое теплое, будто пушистый котенок свернулся под сердцем. А возможно это действовала моя эмпатия, которую не удалось заглушить даже ошейнику, или просто этот мир все глубже прорастает в меня и во мне?

Наконец, я все-таки решилась задать вопрос о том, что со мной будет дальше.

– А ты разве передумала учиться? – взметнулись в удивлении брови деда Юркаса.

– Нет! Конечно, нет! Я только этого и хочу!

Дед улыбнулся:

– Ну вот твой… эээ… отец, – он как-то странно не то чтобы выделил последнее слов, скорее, выдавил его из себя, – говорит также. Поначалу я, конечно, всю эту вашу авантюру не понял и посчитал глупой шуткой, но мне объяснили, что тебя сподвигло к таким решениям. И даже показали… – задумчиво протянул он. – Ты ведь уже знаешь, что мы с тобой имеем схожий Дар, и вполне понимаешь, как он действует? Твой… эээ… отец… многое мне показал. Это позволило мне его… не простить, но понять. Потому что я никогда не прощу ему того, что он лишил меня дочери и не смог ее спасти. Да еще и внучку так долго скрывал и не смог защитить! Сколько тебе пришлось пережить за последние полгода?! – Он со злостью сжал кулаки.

– Дед, – мы уже успели договориться, что наедине я буду называть его именно так. – но ведь мама умерла от болезни, что он мог сделать? А я рядом с тобой, живая и здоровая.

– Знать ничего не хочу! – гневно сверкнул он глазами, в которых мелькнула влага. – Что ему мешало… Ай! – Он рубанул воздух ребром ладони. – Не будем об этом, Лейла. По крайней мере не сейчас. – И с силой потер лоб. – В одном этот выкормыш слизня прав: тебе нужно учиться.

– Дед, я прошу тебя не оскорблять моего отца!

Он снова махнул рукой и пробурчал себе под нос.

– Я стараюсь. Знала бы ты, как я стараюсь!..

Решив не заострять на этом внимания, все-таки ему сейчас и так тяжело, я спросила о другом:

– А почему ты сам считаешь, что мне надо учиться? Я же понимаю, что согласиться с этим непросто и…

Он криво улыбнулся:

– Не так давно заметили, что одаренные мужчины по какой-то причине живут дольше одаренных женщин и людей вообще, они не подвержены многим заболеваниям, а те, которыми болеют, проходят легче и быстрее. И объяснения всему этому был найден в старинной книге, найденной в королевском архиве. Сейчас доступ к этой информации имеют очень немногие… – дед многозначительно посмотрел на меня и продолжил: – Так вот в ней говорится, что все эти преимущества дает человеку Дар. Но в неактивном состоянии он ничем помочь не может, то есть одаренный должен пройти инициацию и постоянно обращаться к своему Дару… Если бы я знал… Если бы я только мог предположить… Я бы занимался с Авророй так часто, как только мог, и она бы никогда не умерла от какой-то там болезни! – он отвернулся и прижал сжатые кулаки к глазам, в тщетной попытке запереть навернувшие слезы.

Я вскочила и обняла его за плечи:

– Судьба распорядилась так, и в этом нет твоей вины.

– Ох-ох-ох, Лейла… – Он потрепал мою руку, лежавшую на его плече. – Я знаю, что прошлого не вернуть. Но сегодняшний день всколыхнул воспоминания, и понадобится время, чтобы они снова улеглись. А насчет твоей учебы здесь, я бы, конечно, сто раз подумал – я ведь могу обучать тебя в Фаргоции и сам. – Но помолчав немного, неохотно добавил. – Но король, как только о тебе узнает, скорее всего, заберет тебя до вступления в возраст и упрячет в какое-нибудь дальнее имение или монастырь, нацепив ошейник. Ты же уже инициировалась. И как только выжила?! – Он сокрушенно помотал головой и сильнее стиснул мою руку на своем плече. – Только вот снимать его никто не станет, как и учить пользоваться Даром. А это, как я уже сказал, чревато – в той же книге написано, что запертый надолго инициированный Дар постепенно убивает своего носителя. Мне тебя король уже вряд ли доверит, уж очень он сокрушался после побега Авроры и возмущался моей недальновидности. По большому счету ему выгоднее и безопаснее не развивать твой Дар, а дождаться одаренных наследников. И поэтому на данном этапе тебе, пожалуй, и правда лучше поучиться в этой школе. Но жить в одной комнате с посторонним мальчишкой ты не будешь! – строго закончил он.