Чтение онлайн

Две массы застыли друг перед другом. Глаза взрослых и лица ребят пылали злобой, они сверлили друг друга взглядами, будто были старыми врагами.

По правде сказать, Линда тоже частенько обижалась на отца, особенно, когда он запрещал ей поздно гулять или лазить по деревьям, но эта обида быстро проходила, и уже на следующий день она не помнила из-за чего всё произошло. Тут было иначе. Родители смотрели на детей так, словно ненависть копилась в них долго и наконец выплеснулась ядовитым фонтаном. Дети отвечали тем же. Злоба сконцентрировалась в Козьем тупичке словно огромная студенистая медуза.

– - Что происходит?
– - прошептала Линда.

– - Это же очевидно, -- сказал Николас. Он снял очки и потёр переносицу.

– - Не понимаю.

– - Кукольник на спектакле заворожил взрослых, подчинил своей воле, а утром на площади незаметно отдал приказ. Это могло быть обычное, ничего не значащее слово. Поэтому все считают, что хотят этого сами, без какого-либо принуждения. А колдунья, судя по твоему рассказу, применила снадобье, с помощью которого теперь управляет ребятами. Одурманила их.

Николас надел очки и посмотрел на Линду:

– - Нас этому ещё на первом курсе учили, -- и добавил с гордостью.
– - Вот, что-то запомнил!

– - Глупости какие-то, -- фыркнула Линда.
– - Как можно командовать, если тебя никто не слышит?

– - Ты неправильно поняла. Как тебе объяснить? Команду его услышали, но потом забыли, что слышали. Потому что звучала она совсем не как команда. И поэтому им кажется, что никто не командует, что они сами хотят! Ой, смотри!
– - Николас вытянул руку и показал Линде на то, что происходило внизу.

Взрослые оттеснили детей к стене лавки Пилёзуса. Ребята сбились в кучку перед входом и не пускали родителей внутрь, но силы были явно не равны. Напряжение нарастало. Казалось, ещё немного и возбуждённые родители вломятся в дверь лавочки. Но тут из дальнего конца тупичка прилетел камень, выпущенный из рогатки, и ударил по затылку булочнику, который не был на спектакле, он просто пошёл вместе со всеми из любопытства. Ему хотелось узнать, чем всё закончится. Камень проломил ему острым краем череп, и на мостовую хлынула алая густая кровь. Булочник зажал рану рукой и тонко завизжал.

В тот же миг ещё десяток камней, выпущенных из рогаток просвистели над головами, выискивая очередные жертвы. Тупичок огласили крики боли, возмущённые вопли и злой ропот. Толпа взрослых заволновалась, забурлила как штормовое море, встрепенулась и ощерилась.

Воспользовавшись замешательством, Верзила Жак схватил отца за грудки, притянул к себе и ударил лбом по носу. Раздался неприятный хруст. Мистер Брукс пошатнулся, хватая руками воздух, и чуть не опрокинулся на спину. Его взгляд заволокло красным туманом. Он закрыл лицо руками, кровь брызнула меж пальцев и закапала на мостовую распускаясь в дорожной пыли маковыми цветами. Полицмейстер взревел, как раненный медведь, перекрывая радостный визг ребят, ободрённых первой победой. Глаза его заплыли багровыми синяками. Налитые бешенством глаза сверкнули сквозь узкие щёлочки. Одной рукой Брукс незряче нашарил какого-то мальчугана, сграбастал и подтянул к себе. Он обрушил на голову несчастного свинцовый кулачище, парнишка отлетел к стене, но друзья тут же подхватили бедолагу и унесли внутрь магазина.

Ярость пролилась из толпы через край, как гной из застарелой раны. Две толпы сцепились друг с другом, перемешались в визжащую, кричащую, стонущую массу, в котором уже не было своих, чужих и каждый бился сам за себя, один против всех. Клубок разъярённых тел катался по Козьему тупичку взад и вперёд, оставляя за собой кровавый след и расползающиеся побитые тела. Кровь смешалась с серой пылью.

Скоро невозможно было понять, кто свой, кто чужой. Все против всех! Сотни ног подняли пыльную тучу, которая как вода во время прилива, медленно поднялась над побоищем, скрывая от наблюдателей на крыше весь происходящий внизу ужас.

Линда не верила тому, что видит. Ей хотелось накрепко зажмуриться и не открывать глаза пока не кончится это безумие. Губы повторяли молитву, адресованную неизвестному божеству: "Прошу, пусть это будет дурной сон, дай мне проснуться". Но боги отвернулись в этот день от земли.

Девочка хотела заснуть и оказаться в тёплой уютной постели, любоваться солнечными зайчиками на чистой стене. Но едва она открывала глаза, перед ней вставали перекошенные от ярости безумные лица. Линда зажала рот руками, боясь закричать. Ей было жутко и противно. Она и не подозревала, сколько злобы и ярости таится в окружающих её людях. Всего лишь день назад они приветливо здоровались и улыбались, а сейчас их выворачивает наизнанку от желания причинить друг другу вред.

Николас притих рядом, он хмурился и о чем-то размышлял. Линда снова посмотрела вниз и на глаза навернулись слёзы, всё вокруг поплыло, стало нереальным. Девочка заметила как в окне магазинчика промелькнуло миловидное личико Люцерны.

– - Зачем она это делает?
– - воскликнула Линда.
– - Почему не прекратит? Это же ужасно!

– - Не только она. Посмотри!

Николас указал рукой, но Линда ничего не смогла разглядеть, слёзы, прорвавшись сквозь ресницы, текли не переставая. Линда часто заморгала и сквозь слёзную пелену ей показалось, что в дальнем конце тупичка стоит Рианус Бонки в чёрном цилиндре и плаще до пола, слегка склонив голову и обхватив руками плечи. Он был похож на чёрный иссохший бобовый стручок. Кукольник улыбался, помада на губах алела, словно он только что напился крови, а белоснежные зубы напоминали волчьи клыки. Линда увидела как Рианус запрокинул голову и захохотал. Над тупичком прозвучали слова незнакомого языка. Линда попыталась разобрать их, но они потонули в общем шуме и гомоне.

– - Волшебник редко сражается в открытом поединке...
– - произнёс Николас.

– - Этого не может быть, -- сказала Линда. Она наконец справилась со слезами и вытерла глаза, но в конце тупичка уже никого не было.
– - Это не Кукольник.

– - А кто же?
– - спросил Николас.

Ответа он не дождался, потому что в изрядно потрепанной толпе взрослых произошло странное движение. Тут и там в разрывах пыльного тумана возникли странные тени в серой мешковатой одежде. Они как акулы вклинились в дерущуюся толпу и разделили её на маленькие части. Сильными и ловкими руками они хватали перемазанных кровью детей и расшвыривали по сторонам. Мистер Брукс с наспех перебинтованной головой размахивал связкой наручников, отдавая короткие приказы. Ребячий фронт дрогнул и рассыпался словно башня из детских кубиков. Ребята бросились в разные стороны, но уйти удалось далеко не всем. Взрослые ловили беглецов, настигали в подворотнях, в кустах, на деревьях, вытаскивали из подъездов и из подвалов. Детей накрепко связывали и стаскивали к появившимся невесть откуда большим крытым фургонам, забрасывали в повозки совершенно без жалости, не брезгуя наподдать напоследок пинка или дать подзатыльник.

Малыши ревели, те, кто повзрослее, молча размазывали по лицам слёзы вперемешку с пылью и кровью, а старшие глядели по-звериному и скрипели зубами.

– - Пора сматываться отсюда, -- сказал Николас. Он потянул Линду за рукав. Но девочка никак не могла оторваться от картины завершающегося побоища.

– - Что же теперь будет?

– - Пошли! Если нас найдут, мы тоже окажемся в каталажке.

– - Но мы ничего не сделали.

– - Кто будет в этом разбираться?

Линда кивнула и поползла по крыше наверх.

– - Постой!
– - она остановилась, -- а как же колдунья?

Словно в ответ на её вопрос, группа крепких мужчин под нестройное "ура" выломала дверь и ворвалась в лавку "Сладости и Радости". Карамельный аромат вытек из магазина, смешался с запахом битвы и поднялся до крыши. Линда зажала нос рукой. Послышался звон битого стекла, загрохотали падающие шкафы, затрещала разбиваемая мебель.

Чей-то разочарованный вой вылетел через распахнутую дверь:

– - Убежала!

В ответ разъяренная толпа заметалась от стены к стене. Линда хотела остаться и посмотреть, что будет дальше, но Николас потащил её за шиворот: