Чтение онлайн

Схема 1. Психологическая детерминация процесса реализации речевой интенции.

Еще более сложной представляется семиотика процесса осмысления (концептуализации) действительности. Фактически речь идет о сложной динамике взаимодействия языковых и психических факторов, конечным результатом которой является неосознаваемый алгоритм (система правил, представленная в качестве последовательности операций) порождения, приписывания и трансформации смыслов, формирующих субъективную психическую реальность. Прежде чем предпринять попытку экспликации данного алгоритма (я буду называть управляемый им процесс бессознательным семиозисом), необходимо выделить и описать структурные уровни психической реальности субъекта – их психо- и линвосемиотическую природу, генезис и функционирование, а также соотнести это описание с принятыми в психологии формами представления знаний. Последняя задача определяет специфическую [15] форму дискурса, вызвавшую к жизни нижеследующий текст.

Исходным материалом для конструирования субъективной реальности служит сенсорный опыт индивида. Языковые репрезентации опыта формируются в трехступенчатом процессе его вербализации (называния), семантизации (означения) и символизации (осмысления). Эти процессы являются специфическими способами сигнификации, благодаря которой психика осуществляет рефлексирующую абстракцию своего содержания в знаково-символической форме. Данный аспект ее функционирования настолько важен, что это дает основание ряду психологов отождествлять сознание "с имплицитной картиной мира субъекта, с его образом мира" (49, с.7). Безусловно, такое отождествление неправомерно. Сознание, как и психика – функциональный орган, отнюдь не тождественный результату своего функционирования. Понятие субъективной психической реальности фиксирует разницу между сознанием как формой психической активности и ее содержанием (результатом).

Психическая реальность содержит в качестве основных элементов значения и смыслы, связанные между собой системными отношениями. А поскольку моделирование мира в человеческом сознании осуществляется благодаря наличию ряда знаковых систем, дополнительных по отношению друг к другу, то психика использует несколько уровней (регистров) реализации моделирующей функции. Первый регистр задан отношением знаков к значениям и смыслам, которые они выражают. Это семантический регистр, базовый для психической реальности. Именно он задает содержательный спектр индивидуальных различий в моделях (концептах) действительности. Субъективные аспекты семантики представлены не только в плане содержания языка, его план выражения (систему фонетических и письменных различений) также нельзя считать объективными. Именно последние, порождая индивидуализированные формы дискурсивных практик, являются основными средствами субъективации языка в речи.

Что касается языковой семантики как средства психосемиотического моделирования, то она представлена в данном процессе тремя уровнями, отличающимися друг от друга степенью осознанности своего употребления. Явно сознаваемым (сознательным) является главное или свободное значение слова, существующее в минимальном контексте или вне его. Контекстно обусловленное значение, равно как и инвариантное (структурное, определяемое специальными процедурами лингвистического анализа – компонентным и семемным анализом и др.) очень мало осознаются рядовыми носителями языка [16] . Однако имплицируемые на этих уровнях смыслы входят в арсенал моделирующих средств психики, точнее, бессознательного. Точно так же в распоряжении бессознательного находится грамматика высказываний, в особенности это касается их актуального членения (тема и рема), грамматических категорий и т.п.

Второй регистр образуют внутрисистемные отношения (знака к знаку), он представлен диалектическими соотношениями оформленных, выраженных значений. Это уровень синтаксиса, правил, согласно которым происходит обмен значениями и их понимание. Синтаксические отношения касаются не именования, а утверждения фактов – в качестве важных или не важных, истинных или ложных, актуальных или потенциальных и т.д. Основным языковым процессом, на который "накладывает" свой отпечаток сознательная и бессознательная психика, является предикация – "акт соединения независимых предметов мысли, выраженных самостоятельными словами с целью отразить "положение дел", событие, ситуацию действительности, акт создания пропозиции" (40, с.393). На этом языковом уровне психическая реальность представлена не "вещами" и их именами (семантическая структура), а событиями и фактами, описываемыми предложениями (пропозициями). Пропозиции касаются не вещей, а отношений между вещами, но сами предикаты этих отношений не именуют.

Предикаты, как указывает Ю.С.Степанов, – самая несемантическая из языковых категорий. Они не именуют чего-то вне языка, и сами не именуются словами языка. Нельзя сказать, что предикативные выражения (Я – здесь, или Он – там, или Это мне понятно) отсылают к некой реальной или мыслительной сущности: кто может семантически описать место, именуемое "здесь" или предметно поименовать качество "понятно"? Семантический треугольник Г.Фреге "предмет (вещь, явление) – знак (слово) – понятие (значение)" в случае предиката распадается. Предикаты представляют собой своего рода "чистую психическую реальность" – отношения или суждения (пропозиции) вообще не онтологичны, они идеальны и (в значительной мере) субъективны. И дело даже не в том, что пространственно-временные координаты "здесь" в каждом конкретном случае зависят от субъекта высказывания и дискурсивных параметров текста (ср. Здесь, у меня дома; Здесь, в данном предложении; Здесь, в маргинальной подростковой культуре). Предикация есть сигнификация субъективных смыслов и значений как таких, к которым психика другого человека не имеет приоритетного доступа [17] . Это отличает предикативные значения от смыслов и значений, сигнифицируемых именованием.

В отличие от индивидуализированного процесса означивания (первый, семантический уровень) обмен значениями стремится быть сугубо конвенциональным, иначе невозможно общение и взаимопонимание. Однако синтаксические конвенции охватывают далеко не все пространство субъективной реальности. При любом, даже самом высоком уровне нормативности референции, остаются семиотически неоднозначные "свободные концы". Так, например, в логике и лингвистике детально разрабатывались проблемы видов предикации, способов исчисления предикатов, анализа пропозициональных установок и т.п. Конечной целью при этом было стремление разработать как можно более детальные правила описания отношений между элементами субъективной реальности каждого участника общения, чтобы сделать их высказывания хоть в какой-то степени верифицируемыми. Тем не менее эта проблема (особенно в психологическом, личностно-смысловом плане) относится к числу неразрешимых, поскольку действительность всегда шире любой описывающей ее системы (теорема неполноты дедуктивных систем К.Геделя).

Третий (прагматический) регистр психической реальности представлен отношениями между знаковой системой и ее пользователями. Он включает в себя множественные соответствия между интерпретированными фактами реальности и личностью как объектом (поскольку человек непременно мыслит себя частью мира) и субъектом такой интерпретации. Психическая реальность на уровне прагматики представлена явными и неявными целями высказываний (иллокутивность), субъективными отношениями субъектов речи к тому, что обсуждается и речевой ситуации в целом (модус и диктум), косвенными смыслами (иносказания и намеки), пресуппозициями (условия, соблюдение которых сообщает высказываниям смысл или делает их истинными) и т.п.

Следует отметить, что современная лингвистика склонна рассматривать прагматику как базовый уровень функционирования системы языка. Так называемая дектическая парадигма (Т.В.Булыгина, Е.В.Падучева, Ю.С.Степанов) предлагает весь язык рассматривать в соотношении с субъектом, который его использует ("философия эгоцентрических слов"). Я говорящего субъекта становится отправной точкой любых лингвистических функций, релятивистская природа которых целиком определяется множественностью психических статусов субъекта. Нижеследующая цитата фактически описывает субъективную психическую реальность говорящего с точки зрения лингвистики: "Одна из основных линий новой, прагматической интерпретации высказывания – это "расслоение" Я говорящего на Я как подлежащее предложения, Я как субъект речи, наконец, на Я как внутреннее Эго, которое контролирует самого субъекта. И параллельно этому расслаивается сама прагматика: на элементарную часть – "локацию" Я в пространстве и времени, на более сложную часть – "локацию" Я (уже Я усложненного как субъект речи) в отношении к акту говорения, наконец, на "локацию" высших порядков (которые уже и не должны называться просто локацией) – отношение говорящего Я к его внутреннему Эго, которое знает цели говорящего и его намерения лгать или говорить правду и т.д." (56, с. 374-375).

В лингвистической психотерапии важно проводить строгое различение между субъектом высказывания и субъектом высказанного. Функция первого в дискурсе практически сведена к нулю – он не имеет не особого места, ни актуальной персонификации. Высказывание как несводимый к своим элементам уровень языка функционирует благодаря тому, что место субъекта остается пустым и его может заполнить любой субъект, вступающий в высказывание. В процессе терапии это могут быть "виртуальные" субъекты, идентифицированные с новыми, необычными для клиента способами поведения, или диалогический субъект терапевтического взаимодействия.

Субъект высказанного останавливает непрерывную циркуляцию диалогических форм и присваивает себе язык, выступающий как формальное основание субъективности (Э.Бенвенист). Множественный диалогизирующий субъект высказывания уступает свое место одному-единственному – субъекту сказанного, высказанному Я, которое В.А.Подорога удачно называет "лингвистическим телом" (см. 48). Лингвистическое тело субъекта поддается непрерывному изменению в процессе терапии, оно метафоризуется, подвергается метонимическому смещению, его семиотические корреляты служат своеобразными мостиками, соединяющими отдельные регионы психической реальности субъекта, в том числе и в тех случаях, когда ее участки создаются заново в беседе и терапевтом.