Чтение онлайн

— Напротивъ, я прочелъ въ немъ много такого, чмъ могъ бы по праву гордиться отецъ за своего сына, — отвчалъ старикъ. — Письмо ваше дышетъ сыновнею любовью, и это именно вызвало у меня слезы изъ глазъ. Я дожилъ до преклонныхъ лтъ, а между тмъ не испыталъ на себ сыновней любви…

— Разв вы никогда не были отцомъ? — спросилъ съ живымъ участіемъ Ліонель, садясь рядомъ со старикомъ.

— Я же вамъ говорилъ, что я совсмъ одинокъ, — отвчалъ старикъ и посл небольшой паузы прибавилъ:- Я въ молодости былъ и мужемъ и отцомъ, но уже давно потерялъ всякую связь съ этимъ міромъ. Старость — близкая сосдка смерти. Въ моемъ сердц уже ветъ могильный холодъ.

— Не говорите такъ, — перебилъ Ліонель. — Не клевещите на свое сердце. Оно вовсе у васъ не холодное. Оно сейчасъ способно на благородные порывы. Разв я не слыхалъ, съ какимъ жаромъ вы защищаете колонистовъ, которыхъ, по вашему мннію, у насъ угнетаютъ?

— Это только такъ… Догорающая лампа всегда вспыхиваетъ, передъ тмъ какъ ей погаснуть совсмъ. Но хотя я и не могу зажечь въ васъ того жара, который горитъ во мн самомъ, я все-таки хочу показать вамъ т опасности, которыя васъ окружаютъ. Не имя возможности быть вашимъ лоцманомъ, буду, по крайней мр, вашимъ маякомъ. Для того я и пришелъ сейчасъ за вами, маіоръ Линкольнъ, несмотря на ночную бурю и на проливной дождь.

— Неужели нельзя было переждать? Разв опасность эта такъ ужъ близка?

— Посмотрите на меня. Я видлъ эту страну тогда, когда она была еще пустыней, которую наши отцы оспаривали у дикарей. A теперь она цвтетъ и населена многими тысячами трудолюбивыхъ жителей. Свой возрастъ я считаю не годами, а поколніями. Неужели вы думаете, что мн можно разсчитывать, не говорю ужъ на годы жизни, но хотя бы на мсяцы и недли?

Ліонедь опустилъ глаза и не безъ смущенія отвтилъ:

— На многіе годы вамъ, разумется, разсчитывать нельзя, но сомнваться даже въ мсяцахъ и недляхъ, это значитъ отрицать Божію милость. Скажите, однако, что такое случилось? Почему вамъ кажется, что опасность приближается?

— Я вамъ хочу показать одну вещь. Вы должны увидть и сами посудить, насколько я правъ или не правъ. Идите за мной.

— Не теперь же все-таки? Не въ эту бурю, надюсь?.

— Эта буря ничего не значитъ въ сравненіи съ той грозой, которая надъ нами готова разразиться, если у насъ не одумаются. Идите за мной. Дряхлый старикъ не боится бури, неужели ея испугается англійскій офицеръ?

Ліонель вспомнилъ, что еще на корабл далъ слово старику сходить съ нимъ на митингъ колонистовъ, и сталъ одваться. Онъ снялъ военную форму, переодлся въ штатскій костюмъ, накинулъ на себя плащъ и пошелъ было впередъ, но старикъ остановилъ его:

— Вы не знаете дороги. Вы должны пройти такъ, чтобы никто не видалъ. Я за васъ поручился, что вы никому ничего не скажете.

— Но вдь нужно же отсюда выйти, — возразилъ Ліонель.

— Идите за мной, — сказалъ старикъ.

Съ этими словами старикъ отворилъ дверь въ маленькую комнатку, изъ которой вела узкая крутая лстница внизъ. Оба со шли по ней и остановились внизу.

— Я живу въ этомъ дом, а до сихъ поръ не зналъ о существованіи этого хода, — удивился Ліонель. — По какому же случаю знаете его вы?

— Я же вамъ говорилъ, что знаю Бостонъ чуть не сто лтъ, — отвчалъ старикъ тихимъ и строгимъ голосомъ. — Идите и не разговаривайте.

Онъ отворилъ дверь во дворъ, и черезъ минуту оба вышли на улицу. У стны сидлъ человкъ, укрывшійся отъ дождя. Какъ только онъ ихъ увидлъ, онъ сейчасъ же всталъ я пошелъ вслдъ за ними.

— Кажется, за нами шпіонятъ, — сказалъ Ліонель, останавливаясь. — Кто это сметъ за нами итти?

— Это все равно что ребенокъ, — сказалъ старикъ, котораго мы тоже будемъ называть Ральфомъ, какъ сталъ звать его Джобъ съ тхъ поръ, какъ тотъ поселился у его матери. — Вы не должны его опасаться. Богъ обдлилъ его разсудкомъ, но не лишилъ его умнія отличать добро отъ зла. Его сердце все отдано родин, а родин теперь нуженъ каждый человкъ.

Подъ дождемъ и втромъ Ліонелъ шелъ за старикомъ, который, несмотря, на свою дряхлость, шагалъ очень быстро, такъ что слабый Джобъ едва поспвалъ за нимъ и за Ліонелемъ. Наконецъ, они дошли до какого-то, довольно невзрачнаго дома во двор, и старикъ вошелъ въ него первымъ, даже не постучавшись. Пройдя узкимъ коридоромъ, они вошли въ большую залу, въ которой уже находилось человкъ сто, занятыхъ, очевидно, какимъ-нибудь очень важнымъ дломъ, если судить по торжественному, серьезному выраженію ихъ лицъ.

Такъ какъ въ этотъ день было воскресенье, то Ліонелю сначала пришло въ голову, не молитвенное ли это собраніе, но вскор онъ понялъ, что ошибается. Говорили о политическихъ вопросахъ, о положеніи города Бостона, нападали на правительство. Составлялись самыя ршительныя резолюціи и протесты, но въ необыкновенно приличной, даже изысканной форм, притомъ, безусловно, конституціонной. Личности монарха не затронулъ ни разу никто. Напротивъ, ее признавали неприкосновенной и стоящей выше упрековъ. Душой собранія былъ человкъ среднихъ лтъ, къ которому вс относились съ особенной почтительностью, но безъ малйшаго подобострастія.

Когда собраніе окончилось, и вс стали выходить, Ліонель потерялъ изъ вида своего спутника и остановился, чтобы его подождать. Въ это время руководитель собранія подошелъ къ нему и спросилъ:

— Сэръ, вы приходили сюда для того, чтобы выказать сочувствіе нашему движенію, или просто въ качеств счастливаго офицера его величества?

— О какомъ движеніи вы изволите говорить?

— О нашемъ — въ защиту угнетенныхъ.

— Разв вы считаете, что одно другимъ исключается? Разв вы находите, что защита угнетенныхъ несовмстима съ моимъ служебнымъ долгомъ?

— Нисколько, — отвчалъ незнакомецъ, — и вотъ тому доказательство: очень многіе англичане стоятъ на нашей сторон. Отъ майора Линкольна тмъ скоре можно этого ожидать, что онъ нашъ соотечественникъ, мстный уроженецъ.

— Здсь для меня не мсто и не время высказывать свои сокровенныя убжденія, — съ нкоторой надменностью отвчалъ Ліонель. — Когда мы встртимся съ вами на какой-нибудь другой почв, я не откажусь, можетъ быть, обмняться съ вами взглядами.

— Здсь часто собирались наши отцы, — возразилъ незнакомецъ, — и собирались дружно, любовно. Дай Богъ, чтобы между ихъ дтьми царило не меньшее единодушіе.

Съ этими словами незнакомецъ поклонился и вышелъ въ темный коридоръ.

Въ зал давно уже не было никого. Ліонель ощупью выбрался на улицу и увидалъ Ральфа и юродиваго, которые его дожидались. Вс опять вмст пошли къ дому мистриссъ Лечмеръ.

— Вы теперь сами видли, каково настроеніе народа, — сказалъ Ральфъ. — Неужели вы и посл этого не находите, что взрывъ неминуемъ?

— Напротивъ, я нахожу, что все было очень умренно и очень прилично. Бунтовщики такъ не разсуждаютъ и такъ себя не держатъ. Тутъ была все чернь, простонародье, а между тмъ, вс вели себя вполн конституціонно.