Чтение онлайн

— Лягушек?

— Да.

— Зачем?

— Для опытов. Ученые хотят их расчленить и сравнить с обычными, — нетерпеливо пояснил Локи, которого стали раздражать непрерывно сыплющиеся вопросы.

— Зачем?

Царевич открыл было рот, но так и не придумал, что ответить. Ученые постоянно проводили странные опыты, и вникать в большую их часть не было никакого смысла. Ивары рассказывали, что некоторые исследования изначально казались бессмысленными, зато потом на их основе возникали целые научные теории. Правда, таких было немного: большинство исследований кончали свои дни на библиотечных полках.

— Я не знаю, но меня попросили, по возможности, их привезти, — Локи бросил на мать хмурый, несколько грозный взгляд: он терпеть не мог оправдываться перед кем-либо. Любая ситуация, в ходе которой царевич, не имея необходимых аргументов, был вынужден объясняться, выводила его из себя.

Мать пару секунд не сводила с него проникновенных глаз, а потом вздохнула и недоверчиво промолвила:

— Если они тебе нужны, то лови, конечно, но, сын мой, я очень тебя прошу: не увлекайся всем этим мракобесием. Твои новые друзья — преступники, которым место на виселице. Изучение лягушек — занятие, недостойное царевича и воина.

— Мои предыдущие друзья меня предали, — напомнил Локи. — А среди новых не все преступники. Тот, с кем я сегодня приехал, нет.

— Это он так говорит.

— Он не клеймен.

Мать в ответ только головой покачала и принялась объяснять как малому ребенку:

— Отсутствие клейма обозначает только то, что суда не было, что твой… друг сбежал раньше. Локи, если бы я могла, то приказала бы тебе вернуться домой и забыть о висельниках.

Локи, устремивший задумчивый взгляд вдаль, лишь промолчал. Что-то неладное творилось в царской семье: сперва отец специально отправляет его в поселение, теперь мать устраивает чуть не истерику по этому поводу. И устраивает почему-то ему, а не Одину. Вынужденное молчание царица расценила как раскаяние и, удовлетворенная реакцией сына, продолжила причитать более высоким и настойчивым тоном:

— В кого ты превратился? Где тот Локи, которого я знала тысячу зим? Ты изменился до неузнаваемости!

— А каким ты хочешь меня видеть? — спросил царевич раздраженно. — Мама, я пытался доказать, что достоин трона — отец не оценил. Я попытался завоевать трон своими руками — и опять оказался неправ. Сейчас я пытаюсь примириться с участью изгнанника и приспособиться к тому миру, в который вы меня сослали — и ты недовольна. Скажи мне прямо, что я, по-твоему, должен сделать?

— Вернуться домой и даже близко не подходить к Хагалару! — выпалила царица на одном дыхании. Давно Локи не видел в ее глазах, обычно столь родных и добрых, такой решимости. — Не забывай, кто твоя семья, кто тебя по-настоящему любит.

— Я и не забываю, — пробормотал Локи недовольно: неприятно было осознавать, что даже мать считает его виновным и думает, что он совершенно равнодушен к семье. — Я могу задать тебе только один вопрос?

Фригг насторожено кивнула.

— Кто такой Хагалар на самом деле?

Вопрос упал камнем в песок. Воцарилось неловкое молчание. По глазам матери трудно было что-либо понять и распознать какие-то эмоции: она не изменилась в лице, даже бровью не повела, просто отвернула голову. Локи уже решил, что не услышит ответа, но ошибся.

— Спроси у отца. Если он посчитает, что тебе нужно знать, расскажет.

— Отец отдал меня Хагалару, — более уверенно продолжил Локи, чувствуя слабину противника. — Он ему доверяет. Ты же явно против него. Я не понимаю, почему? Он твой родственник?

— Нет, — ответила царица так резко, что Локи понял — расспрашивать дальше бесполезно. Как же хорошо переводить стрелки на отца, которого сейчас нет во дворце.

— Когда он вернется?

— Он точно не говорил мне. Если ты погостишь подольше, то обязательно встретишь его. Хугин и Мунин уже, наверняка, предупредили его о твоем приезде.

— Да, я видел одного из них.

— Локи, — Фригг положила руку на плечо сына и болезненно сжала. — Помни, что тебе всегда здесь рады.

Локи молча обнял мать в ответ, хотя голова его в тот момент была заполнена отнюдь не мыслями о любви и нежности. Не нравились ему все эти тайны и недосказанности. В поселении было проще, там он был просто богом, его слушались почти беспрекословно. В семье он был младшим, в поселении — старшим. И почти все члены семьи что-то от него скрывали, кроме, пожалуй, одного…

— Братец, не ожидал тебя видеть! — пробасил Тор, чуть не налетев на Локи в темных коридорах. — Ты не предупредил о приезде. Как всегда.

— Я и сам не знал, что приеду, — улыбнулся тот в ответ. — Я в этот раз за фенсалирскими лягушками.

— Они несъедобны, ты же помнишь, — хитро сощурив глаза, хохотнул Тор настолько громко, что его голос эхом отразился от стен.

О да, Локи очень хорошо помнил, как они с братом, мучимые голодом, как-то попытались съесть лягушку — ничего не вышло: они не смогли не то, что съесть лягушачью лапку, а даже оторвать ее. Их учили убивать животных, а не мучить. И если охота с гарпуном или луком никогда не представляла проблемы, то вот отсечь лапку земноводному у них так и не получилось. А ведь земноводное даже не сопротивлялось: сидело между ними, смотрело на занесенный кинжал и тихонечко поквакивало.

— Мама говорит, что лягушки в Фенсалире — всего лишь шутка отца, — решил поддержать разговор Локи. — А ведь он всегда убийственно серьезен.

— То с нами, а то с мамой, — откликнулся Тор. — Ты надолго?

— А ты хочешь, чтобы я остался надолго? — спросил в свою очередь Локи, иронично приподняв бровь. Царевичу были не по душе подобные вопросы: от Тора редко можно было дождаться поддержки, так что его попытки строить из себя заботливого братца не увенчались успехом. — Ты же, кажется, не согласен с позицией отца, жаждешь суда и наказания. Ты бы с большим удовольствием посмотрел на мои мучения.

— Бойня в Мидгарде была давно, — буркнул Тор, вмиг посерьезнев. — Если ты оставил мечты о власти…

— Не оставил, — твердо ответил Локи, расплываясь в ехидной ухмылке и с насмешкой наблюдая за реакцией брата: тот сперва помрачнел, потом побагровел, потом сжал руки в кулаки. Локи улыбнулся шире. Еще немного — и взбесившийся братец призовет верный молот. Отметив про себя, что наблюдать за яростью Тора, которую тот безуспешно пытался скрыть, довольно забавно, Локи, наконец, отвел взгляд в сторону.

— Но я оставил мысли о троне, — закончил он. — Тор, я полукровка. Урод, если проще. У меня, скорее всего, не может быть детей, а если и может, то они будут дефектными. Мне просто нет смысла захватывать трон. Я не хочу, чтобы род твоего отца прервался. И да, я хочу власти, но пока мои мечты ограничиваются работой на благо поселения, которое потом может стать благом Асгарда.

— Создашь себе армию из ученых и пойдешь войной на столицу? — невесело хохотнул Тор. — Ну-ну.

— Зачем? — пожал плечами Локи. — Брат, ты недооцениваешь науку. Я живу сейчас в мире ядов. Точнее, я живу там, где яды производятся в огромных количествах. Я могу бросить цианид в вино на каком-нибудь пиру.