Чтение онлайн

— Удачи вам, я пошел, — Ингвар махнул рукой на прощание и направился к Берегу Мертвеца — царству вечной ночи и ясных льдистых звезд.

Наутиз что-то крикнула вдогонку, но логист не соизволил ответить. И вот он один. Вооруженный только принципом, что разрешено все, что не запрещено. В Хельхейме. В мире, где не бывает утра. Где солнце не путешествует по небу. Где в одном месте всегда вечер, в другом — ночь, в третьем — день. Он один среди холмов. Его недружелюбно провожают глазами Мордгуд и стражницы внутренних ворот — старые ведьмы с обманчиво безобидной внешностью. Они могли его остановить, но не стали.

Однообразные пейзажи утомляли. От скуки Ингвар принялся снимать окрестные холмы. Пусть он и хвастал Наутиз, что дойдет до самого Берега Мертвеца, на самом деле совершенно не был уверен в успехе. Расстояние в Хельхейме зависело не от количества миль, а от желания Хель. Будет ее воля — он дойдет до Берега за час, не будет — вернется туда, откуда начал, или затеряется в пустынных холмах. Страшно? — Разве что самую малость! В последние годы мидгардская жизнь текла размерено и скучно, Ингвар истосковался по приключениям. Раньше он ходил в походы, спал в палатках, даже принимал участие в африканских восстаниях. Были друзья, было настроение, была цель, а потом все рухнуло — нога отказала в самый неподходящий момент и не позволила поехать на очередной сплав по горной речке. Почти год он бегал по врачам Асгарда и Мидгарда. Ногу вылечили, но пропало всякое желание куда-либо ездить и рисковать жизнью. Он остепенился, ненадолго женился, привык к пустой и бессмысленной жизни. К тому же закончились интересные идеи. Он добрался до Австралии, Мадагаскара и Аляски, забрался на несколько гор и вулканов, исследовал подводные гроты и пещеры, прыгнул с парашютом и полетал на крыльях.

Но появилась новая цель, и он снова в пути вместе с верным фотоаппаратом. Пора вспомнить былое и стать тем знаменитым блоггером, за которым следили тысячи, чьи снимки репостили и лайкали сотни. Правда, пока ему не удалось сделать ни одной фотографии, достойной лайков. Хельхейм оказался серым, тихим и спокойным местом. Повсюду царили сонливости и умиротворение. Ингвара клонило в сон, но он не позволял себе даже сбавлять шаг. Предаваясь воспоминаниям о былых подвигах, он не заметил, как наступил на змеиную шкуру, а потом и на чьи-то кости. В себя он пришел, только услышав опасное шипение. К нему ползли змеи. Шесть или семь — он точно не разобрал. Маленькие, юркие. А за ними… Ингвар схватил фотоаппарат, позабыв о страхе: судя по гигантским размерам, это была сама Нидхёг — пожирательница трупов, санитар Берега Мертвеца. Он успел сделать несколько снимков гигантской рептилии, прежде чем змееныши оплели его ноги и повалили наземь. Логист прижал к груди фотоаппарат, чтобы ни в коем случае не разбить его о какой-нибудь особенно костлявый труп. Почему-то он был уверен, что змеи его не тронут. Они переговаривались между собой свистящим шепотом, но Ингвару некогда было вслушиваться в их речь — он срочно менял объективы. И тот факт, что он лежал на нескольких трупах, заботил его сейчас меньше всего.

— Зачем ты пожаловал в мой чертог, асгардец?

Ингвар пробурчал что-то невнятное на французском, но глаз от объектива не отвел. Эка невидаль — говорящая змея! Наверняка, она, как и прочие обитатели Хельхейма, етун-оборотень. Справившись, наконец, со вспышкой и объективом, Ингвар поднял голову, чтобы столкнуться лицом к лицу… Со скелетом.

— Мордруд, ты прекрасна, — выпалил он, — отойди на пару шагов, очень прошу, — он попытался навестись.

— Я не Мордгуд, — скелет пошел волнами, и вот уже перед логистом стояла сама Хель: нижняя часть — ас, верхняя — полуразложившийся труп. Ингвар почувствовал подступающую тошноту и поспешил отвести взгляд. Он никогда не думал, что царица мертвых настолько отвратительна в одной из своих любимых ипостасей.

— Я пришел, чтобы сделать картины твоей обители, — ответил он, пытаясь подняться и терпя полное фиаско.

— Я не вижу у тебя красок, — возразила Хель. Она таки умела говорить нормально, а не только стихотворной речью, как давеча с Локи.

— Этот аппарат из Мидгарда, — Ингвар поднял камеру повыше, — лучше любых красок. Он позволит мне мгновенно сделать несколько десятков картин твоего мира.

— Из Мидгарда, говоришь, — Хель медленно нагнулась и взяла в руки камеру. Ингвар неистово молился всем известным ему святым, чтобы она специально или случайно не сломала дорогую игрушку.

— Я позволю тебе сделать картины, если ты отдашь часть из них мне, — наконец, произнесла она, отзывая змей.

— Да, разумеется, — Ингвар встал и поспешил забрать из костлявой руки фотокамеру. Только теперь он смог рассмотреть Хель. Она была высока, стройна, носила серый плащ, не скрывавший, правда, напускного уродства. Двигалась плавно, медленно, рвано: совсем не так, как живые. От ее тела веяло холодом и пахло тленом — Ингвар пожалел, что не взял с собой любимую флисовую кофту. Хель поманила его за собой. Нидхёг с детьми затерялась среди трупов, так что Ингвар не успел сделать ни единого кадра змеенышей.

— Я покажу тебе змеиный чертог, Настронд, — сказала Хель. — Если мне понравятся твои картины, я покажу тебе другие чудные места.

Ингвар ограничился кивком. Давненько он не занимался настоящей профессиональной съемкой. Обрадовать Хель будет трудно. Хотя фотошоп никто не отменял. Даже из богини мертвых, напоминавшей застывшее озеро тьмы, вполне можно сделать писаную красавицу с пышными формами. А если еще провести правильную рекламную кампанию, то все мужчины Мидгарда покончат с собой, только бы побыстрее попасть в гости к Хель. Ох уж эти продажные, падкие на рекламу смертные!

Идти по мертвым телам было неудобно и непривычно, особенно безлунной ночью. Не любил бы Ингвар триллеры, наверняка бы испугался. А Хель, почувствовав страх, вполне могла отказаться даже говорить с ним, не то, что сопровождать.

Настронд оказался огромным чертогом, чуть не с полпоселения размером. Открытые ворота украшал клубок шипящих змей.

— Загляни, но внутрь не входи, — приказала Хель, останавливаясь на полдороге.

Ингвар подошел ближе и услышал неясные стоны и шипение. Опять змеи. Нет, не змеи — они так не шипят. Шипение больше походило на разлитую кислоту… Или на только что открытую баночку из-под кока-колы. Логист осторожно заглянул в проем, стараясь не касаться дверей руками. Чертог встретил его полутьмой. «Мда, хороших фоток не выйдет», — грустно подумал он и только потом понял, что видит перед собой ужасающее зрелище, напоминающее христианский Ад: на потолках висело множество змей. Яд с их клыков капал на столпившихся внизу представителей всех миров. Они корчились от боли лежа, сидя и стоя в разъедающей их тела кислоте. Смотреть на них долго Ингвар был не в силах. Он отвернулся. Какой дурак говорил ему, что в Хельхейме нет пыток? Что здесь нет страдания, есть только скука?

— Они там по своей воле и не навсегда, — услышал он голос бесшумно подошедшей Хель. Теперь она предстала пред ним в виде бледной беловолосой девы. — Я никого насильно туда не гоню. Те, кто ощущают свою вину перед миром, выбирают этот путь сами. Взгляни: ворота открыты — они могут выйти.

Ингвар с трудом поднял голову и убедился в правоте богини.

— Но пока их душа темна, они не выйдут, — закончила Хель. — Нарисуй мне несколько картин этого места своим человеческим аппаратом.

Ингвар сглотнул: смотреть на чужие мучения у него не было никакого желания, но и отказать он не мог. Пришлось повозится с объективами и вспышкой, чтобы получилось хоть что-то стоящее.

— А люди бывали в Настронде до смерти? — спросил он после того, как преодолел отвращение и сделал десяток кадров.

— Если только во снах, — ответила Хель.

— Во снах, — повторил Ингвар. — Но явно бывали. По мифам смертных, боги таким образом покарали Локи — на него тоже капал яд змеи. И тоже не вечно.

Хель не удостоила его ответом. Она стояла и ждала, когда он закончит съемку.

— Иди к асам по своим следам. Никуда не сворачивай, — велела богиня. — Опасайся теневых мест: они проникнут в тебя и воплотят твои самые сокровенные страхи.

— Спасибо, что предупредила, — поблагодарил Ингвар. Хель медленно растворилась в воздухе, словно ее и не было. И только тут логист вспомнил, что так и не отдал ей подношение — засушенную розу, которую, на всякий случай, имели при себе все члены экспедиции. Вот ведь Хель! Пришла, показала ужасы, заказала фотографии и ушла. И как теперь выбираться из змеиного чертога? Ингвар огляделся и заметил, что его следы четко виднеются чуть не на милю назад: трава, привыкшая к бесплотным духам, не спешила подниматься после тяжелой ноги асгардца. Ингвар побежал обратно, надеясь, что тропинка из следов доведет его до естественников — столкнуться со своими кошмарами во плоти не хотелось, а где притаились теневые места, он не имел ни малейшего понятия.