Чтение онлайн

Виктория встретилась с ним взглядом. Старик смотрел на нее секунду, не больше — глаза чуть расширились, брови дрогнули, будто хотел что-то сказать. Но тут его взгляд метнулся к Ричарду — и лицо снова стало непроницаемым.

— Масса Кэрроу, — поклонился он. — Слава Небу, вы вернуться благополучный.

В прихожей было прохладно, пахло воском для натирки полов. Виктория остановилась на пороге, но Ричард потянул ее за локоть вперед. Ван Лао закрыл за ними дверь.

У стены стояли повар и Сяо Ли. Служанки, Ли Мэй, не было.

— Все свободны до послезавтра, — бросил Ричард. — Уходите сейчас.

Слуги удивленно переглянулись.

— До послезавтрашнего утра, — повторил он.

Повар и мальчик ушли — молча, не поднимая глаз. Ван Лао не двигался с места. Стоял у двери, переводя встревоженный взгляд с Ричарда на Викторию.

— Я должен повторять? — процедил Ричард.

Старик поклонился. Вышел, тихо притворил за собой дверь.

Ричард неспешно повернул ключ в замке и опустил его в карман.

Снаружи протяжно загудел пароход — и замолчал. Тишина стала такой плотной, что заложило уши. Только часы тикали в гостиной — тик-так, тик-так — отмеряя секунды.

Сердце билось в том же ритме. Тик-так. Тик-так.

Ричард неторопливо поправил манжету, затем поднял глаза.

— Ты знаешь, что сейчас будет? — тихо спросил он.

Виктория не ответила. Горло сжалось, не пропуская слова. Знала. Конечно, знала.

Он сорвал с нее плащ и бросил на тумбу. Виктория осталась в шелковом платье из гарема — грязном, измятом, с пятнами глины на подоле.

Муж схватил ее под локоть и повел через гостиную — мимо кресел, мимо столика с вазой цветов. У камина он остановился, протянул руку к стене — и пошел дальше.

В руке был хлыст.

Виктория вздрогнула, чувствуя, как сводит мышцы спины. Тело вспомнило все: резкий свист и огонь, жгучими полосами вспарывающий плоть.

— Помнишь? — спросил Ричард, не оборачиваясь. — Хорошо. Сегодня будет новый урок.

Он повел ее дальше, на кухню. Печь была погашена, в воздухе висел запах остывающего угля. Ричард распахнул узкую дверь с железной ручкой — подвал.

Виктория вцепилась в дверной косяк, но Ричард толкнул ее на ступени. Она едва не покатилась кубарем вниз, едва успев ухватиться за перила. Ричард снова ткнул ее в спину, заставляя спускаться.

Ступень, еще ступень, еще. Холод поднимался навстречу — могильный, сырой. Темнота густела. Пахло плесенью и землей.

Оказавшись внизу Виктория отпрянула к стене, вжалась в угол. Подвал был невысоким: балки нависали над головой. Вдоль стен — стеллажи с ящиками и мешками, бочонок в углу. Под потолком — крохотное зарешеченное оконце, через которое едва пробивался свет.

Щелкнул замок — Ричард запер его изнутри.

Чиркнул спичкой. Поднес к фитилю лампы, подождал, пока разгорится. Желтый свет задрожал на каменном полу, на его руках, на хлысте.

Повернулся к ней.

— Ты помнишь Симпсонов? — спросил он. — Тот ужин в Калькутте, в первый год как мы поженились. Ты перебила Симпсона на середине фразы. Просто взяла и перебила. Он потом, когда уходил, похлопал меня по плечу. И посмотрел с таким видом… Держись, мол, старина.

Виктория не помнила ни ужина, ни Симпсонов. Первый год в Калькутте был размытым пятном — десятки приемов, сотни лиц.

— Я тогда не придал этому значения, — продолжал Ричард. — Думал: молодая, не понимает. Научится.

Он прошелся вдоль стеллажа, провел пальцем по ряду бутылок.

— Ты так и не научилась.

Хлыст покачивался в его руке вдоль бедра.

— Они все так смотрели. На приемах, в клубе. Думаешь, я не замечал? Кэрроу — тряпка. Не может справиться с собственной женой. — Он остановился. — А теперь вот это.

Повернулся к ней.

— Я сказал им: похитили. Дикари, мятежники, бедная женщина ничего не могла поделать. Я защитил твое имя, Виктория. Твою репутацию. А мог бы сказать правду. Что ты сбежала. Что бросила мужа, как последняя... — Ричард осекся, тяжело вздохнул. — Но не сказал.

Он смотрел на нее — внимательно, почти с интересом, будто ждал, что она ответит. Виктория молчала, не отрывая взгляд от хлыста.

— Шлюха, — сказал Ричард с легкой улыбкой, словно предвкушая нечто приятное.

И шагнул к ней.

Свернутый хлыст лениво постукивал по бедру. Раз. Два. Три.

— Каждый человек совершает ошибки, — произнес Ричард. — Моя ошибка — что я слишком долго пытался быть добрым. Сегодня исправлю.

Виктория смотрела на хлыст — как он качается у его ноги, как желтый свет лампы скользит по туго свернутой коже.

Рука сама легла на живот — пальцы прижались к гладкому шелку.

Нет! Не дам!

Хлыст свистнул в воздухе — она не отступила, рука взметнулась вверх. Ладонь и предплечье полоснуло болью — жгучей, как от раскаленного прута, но ей удалось ухватиться за кончик хлыста. Она дернула его на себя — резко, всем весом.

Ричард явно такого не ожидал. Хлыст выскользнул из его руки, шлепнулся на пол. Он посмотрел на свою пустую ладонь. Моргнул. Потом медленно поднял белые от ярости глаза.

— Ах так! — прошипел он.

Кинулся к ней, схватил за запястья, припечатал к стене.

— Я сломаю тебя, — выдохнул он ей в лицо. — По косточке.

Весь его вес навалился на нее, придавил к камню — тяжелый, горячий, пахнущий бергамотом.

Тело сделало все само. Виктория дернула головой — лбом в переносицу.

Хрясь!

Сухой отчетливый звук сломанного хряща. Ричард взвыл как животное. Отшатнулся, схватившись за нос. Из-под ладоней по подбородку заструилась кровь.

— Бой дос! — прогнусавил он. — Сука! Ты сдомада мде дос. Как я теперь... — Он сглотнул кровь, поперхнулся. — В клубе все увидят... Тварь!

Он попятился к лестнице — шаг, второй. Поднялся по ступеням, пошатываясь, цепляясь за перила. Скрылся за дверью. В замке провернулся ключ.

Виктория стояла у стены, глядя ему вслед. Из горла вырвался звук — сначала она не поняла, что это смех. Короткий, надломленный, похожий на всхлип. Она зажала ладонью рот, но смех прорывался сквозь пальцы.

Я сломала ему нос. Сломала — и он побежал, визжа о клубе. Об этом чертовом клубе!

Смех оборвался — резко, на полувдохе. Виктория медленно сползла спиной по стене, села, обхватив колени руками.