Чтение онлайн

— Моего мужа сейчас нет дома, — ответила она, удивляясь, как ровно звучит ее голос. — Но раз он назначил встречу... полагаю, он скоро вернется. Если хотите, вы можете подождать.

Она указала на кресло — и тут же поняла, что снова нарушила незримую границу. Предложила китайцу сесть в английской гостиной, как равному.

Лян помедлил, словно понимая двусмысленность положения. Его взгляд скользнул к Ван Лао, затем вернулся к Виктории. Он склонил голову в легком поклоне и сел на самый край кресла, держа спину прямо.

Виктория опустилась на диван, стараясь не морщиться от боли.

Что теперь? Предложить гостю чай? Нет, после вчерашнего это было бы ошибкой.

Повисло мучительное молчание. Виктория не знала, о чем говорить с этим странным посетителем. Собравшись с духом, она решилась нарушить тишину.

— Вы прекрасно говорите по-английски, мистер Лян. Где вы учились?

— В Кантоне, мэм. У американского миссионера, преподобного Робертса.

Виктория кивнула, хотя имя ей ничего не говорило.

— Значит, вы христианин?

Лян помедлил с ответом:

— Изучал Писание, мэм.

Его английский был правильным, но в нем отсутствовала непринужденность. Он будто взвешивал каждое слово перед тем, как произнести.

— Это похвально, — сказала Виктория и тут же поняла, как снисходительно это прозвучало.

Молчание вернулось. На камине громко тикали часы. Где-то на улице проехала телега, торговец что-то выкрикивал по-китайски.

Взгляд Виктории упал на книгу, лежащую на ковре там, где она ее уронила. Она потянулась, чтобы поднять, но от боли в ребрах потемнело в глазах. Она невольно задержала дыхание, впиваясь пальцами в обивку дивана.

Лян встал, поднял книгу раньше, чем она успела. Молча протянул.

— Благодарю, — пробормотала Виктория.

Он вернулся в кресло. Тишина сгустилась. Виктория судорожно искала тему для разговора, но в голове была пустота.

Внезапный звук снаружи — цокот копыт, скрип колес — заставил ее замереть. Экипаж подъезжает к дому?

Ричард. Он вернулся. Застанет ее здесь, с китайцем в гостиной...

Сердце суматошно забилось. Руки задрожали, книга выскользнула из пальцев на диван.

Экипаж проехал мимо, звук растаял вдали.

Виктория медленно выдохнула.

Лян поднялся.

— Простите, мэм. Мне, вероятно, следует уйти. Я вернусь вечером, когда капитан будет дома.

— Да, конечно, — с облегчением сказала Виктория. — Капитан обычно возвращается к семи.

Она начала подниматься, чтобы проводить его до двери. Но стоило ей встать, как комната поплыла. Головокружение накатило волной. Колени ослабли, и Виктория пошатнулась.

Лян тут же оказался рядом, подхватил ее под локоть — осторожно, едва касаясь, соблюдая приличия даже в такой ситуации. Почти в тот же миг Ван Лао поддержал Викторию с другой стороны.

Они помогли ей опуститься на диван. Она часто и неглубоко дышала, борясь с наползающей темнотой.

Ван Лао выпрямился, повернулся к двери и крикнул что-то по-китайски. По интонации Виктория догадалась: зовет Ли Мэй, велит принести воды.

— Простите, — пробормотала она. — Я просто... встала слишком резко.

— Позвольте проверить ваш пульс, мэм, — попросил Лян. — Я немного изучал медицину.

Ван Лао оценивающе посмотрел на него, затем слегка кивнул.

Виктория нерешительно протянула Ляну руку. Тот присел на край дивана, осторожно взял ее запястье.

И тут рукав ее платья задрался, обнажая синяки.

Пальцы Ляна на ее пульсе замерли.

Виктория попыталась отдернуть руку, но он ее удержал — бережно, но твердо.

Их взгляды встретились.

Его глаза были темными, почти черными — миндалевидной формы, непохожими на привычные ей английские с их серостью или голубизной. У внешнего уголка левого глаза, темнела родинка — небольшая, но заметная.

Он смотрел на нее с пониманием — тихим, безоговорочным.Он знал. Знал, откуда синяки, как они появились, что они означают.

Но вслух лишь произнес:

— Пульс слабый. Тонкий, как нить. — Он помедлил. — Недостаток крови и ци. Тело и дух... не в покое.

Он отпустил ее руку и отстранился.

Виктория поспешно одернула рукав, пряча синяки. Щеки обожгло стыдом. Чужой человек увидел. Узнал.

Лян отвел взгляд — тактично, давая ей время прийти в себя. Но что-то в его лице оставалось жестким — скулы, линия рта.

В гостиную вошла Ли Мэй и с легким поклоном протянула Виктории стакан. Виктория взяла его обеими руками — пальцы все еще дрожали — и поднесла к губам.

Пока она пила, Лян что-то говорил служанке по-китайски — короткие, четкие фразы. Ли Мэй внимательно слушала и кивала.

Потом он повернулся к Виктории:

— Я объяснил где найти одну аптеку. Там продают мазь из целебных трав. Ускоряет заживление... случайных ушибов.

Виктория покраснела. «Случайных». Они оба знали правду.

— И травяной сбор для чая. Успокаивает, помогает уснуть, — добавил Лян и уточнил, коротко взглянув ей в глаза: — Только травы, мэм. Никакого опиума.

При слове «опиум» его челюсти сжались. Что-то темное промелькнуло в глазах — горечь? Боль? Виктория не успела понять.

— Спасибо, — прошептала она.

Служанка поклонилась и вышла. Ван Лао остался у двери.

— Вам лучше? — спросил Лян.

— Да, — Виктория заставила себя выпрямиться. — Благодарю вас.

Лян поднялся, расправляя складки халата. Лицо снова стало невозмутимым.

— Мне следует идти, — сказал он. — Вернусь вечером. Прошу прощения за беспокойство.

Виктория кивнула, не в силах ничего произнести.

Лян поклонился и направился к двери. Ван Лао последовал за ним, чтобы довести до выхода.

Виктория осталась в гостиной одна.

Сквозь шторы пробивался луч полуденного солнца, рисуя золотистый прямоугольник на ковре. Снаружи доносились крики торговцев, звон колокольчиков, плеск воды.

Она прикоснулась к запястью — там, где его пальцы проверяли пульс, где он увидел синяки.

Чужой человек теперь знал. Китаец, с которым она была едва знакома.

И странным образом это не усиливало стыд. Наоборот — словно тяжесть, которую она несла в одиночестве, стала чуть легче от того, что кто-то другой узнал правду.