Чтение онлайн

Тем временем тогда же, в августе 1968 года, произошли известные чехословацкие события, которые неизбежно отвлекли внимание высшего руководства страны от проблем научно-технического прогресса. Поэтому на состоявшемся в конце 1968 года очередном Пленуме ЦК Л. И. Брежнев заявил, что вопрос о научно-техническом прогрессе будет рассмотрен в следующем году [1206] . Но уже в 1969 году вновь резко обострились советско-китайские отношения, пиком которых стали два пограничных вооруженных конфликта на Дальнем Востоке, а затем и в Казахстане, и в результате Пленум по научно-технической проблематике был вновь отложен на неопределенный срок. Хотя в середине декабря 1969 года на традиционном предновогоднем Пленуме ЦК Л. И. Брежнев в своем докладе «О внешней и внутренней политике» все же посвятил этой теме несколько абзацев. Отметив неблагополучное положение в отечественной экономике и определенную «тенденцию к замедлению темпов экономического роста», он констатировал, что период экстенсивного развития «по существу подходит к концу» и страна стоит перед необходимостью начать срочный переход к интенсивным методам хозяйствования. Причем он прямо заявил, что «это становится не только главным, но и единственно возможным путем развития нашей экономики» и что «мы вступили в такой этап развития, который не позволяет работать по-старому, требует новых методов и новых решений» [1207] . Отметив, что уже ведется подготовка «к Пленуму ЦК, который специально рассмотрит вопросы ускорения научно-технического прогресса», генсек коснулся вопроса проведения экономической реформы и заявил, что «теперь дело за тем, чтобы выработать четкую долгосрочную программу дальнейшего осуществления реформы» и на основе новейших достижений «электронно-вычислительной и организационной техники» реально преобразовать «новую экономическую систему управления в единый взаимосвязанный комплекс».

Между тем, как мы уже писали выше, в конце того же 1969 года в связи с пуском в США информационной сети «АРПАНЕТ», эскизный проект которой был создан еще три года назад, на самом верху было принято решение создать во главе с председателем ГКНТ СССР академиком В. А. Кириллиным новую рабочую комиссию с участием В. Ф. Гарбузова, К. Н. Руднева и наиболее авторитетных ученых, которая должна была подготовить проект решения Политбюро ЦК по созданию ОГАС. А 30 сентября 1970 года готовый проект был рассмотрен на заседании Политбюро, которое в отсутствие Л. И. Брежнева, бывшего тогда с визитом в Баку, проводил М. А. Суслов. Как мы уже писали, по итогам заседания проект комиссии был одобрен, но было решено, что вместо Госкомитета управления, на создании которого буквально настаивал сам В. М. Глушков, будет «создано Главное Управление по вычислительной технике при ГКНТ СССР, а вместо «научного центра» — ВНИИ ПОУ» [1208] .

В очередной раз к проблемам научно-технической революции на самом верху вернулись вскоре после XXIV съезда КПСС, где Л. И. Брежнев в своем Отчетном докладе на всю страну открыто признал исчерпание «экстенсивных факторов роста народного хозяйства» и поставил задачу перевода советской экономики на путь интенсивного развития путем «использования достижений научно-технической революции и совершенствования системы управления экономикой». Как вспоминал академик Г. А. Арбатов, вскоре после завершения съезда «Политбюро снова приняло решение готовить специальный Пленум ЦК о научно-технической революции и для подготовки материалов, включая проект доклада Генерального секретаря», была создана новая рабочая группа [1209] . В ее состав вошли два ее руководителя — сам академик Г. А. Арбатов, возглавлявший Институт США и Канады, и директор ИМЭМО академик Н. Н. Иноземцев, — ряд ответственных сотрудников аппарата ЦК, в частности многолетний глава Отдела машиностроения ЦК В. С. Фролов и заместитель заведующего Отделом науки и учебных заведений И. М. Макаров, а также ряд видных экономистов — Н. П. Федоренко, А. Г. Аганбегян и И. Д. Иванов.

Как уверяют ряд мемуаристов, уже к маю 1972 года «многомесячная напряженная работа» этой группы «увенчалась объемистым 130-страничным обобщающим документом», который являл собой «сжатую комплексную программу экономических реформ, которая по тому времени была весьма прогрессивная и в чем-то даже революционная» [1210] . Таким образом, если первая комиссия М. С. Соломенцева — А. П. Кириленко подготовила проект ускорения научно-технического прогресса в рамках старой экономической системы, то комиссия Н. Н. Иноземцева — Г. А. Арбатова связала ускорение научно-технического прогресса с радикальными изменениями в советской экономике. Но, как верно заметил профессор А. В. Островский, «в чем именно заключались эти изменения, мы пока не знаем» [1211] .

Между тем вскоре академик Н. П. Федоренко представил А. П. Кириленко очередную записку «О необходимости разработки долгосрочных прогнозов экономики СССР», которая была одобрена высшим руководством страны, а затем направлена в Президиум АН СССР, которому было дано поручение подготовить проект Постановления ЦК и Совета Министров СССР по этому вопросу. Но, как уверяет Н. П. Федоренко, академик М. В. Келдыш, понимая, какими могут быть эти прогнозы, торпедировал выполнение этого поручения, найдя поддержку среди тех, кто считал, что данный «прогноз может "задеть основы"» [1212] . Поэтому было подготовлено иное Постановление ЦК и Совета Министров СССР о разработке Комплексной программы научно-технического прогресса, работу над которой возглавил выдающийся ученый в области радиотехники и электроники, вице-президент АН СССР академик Владимир Александрович Котельников, ставший душой большой рабочей группы из 270 ведущих специалистов, представлявших более 90 научных и проектных институтов страны.

В середине апреля 1973 года сводный том Комплексной программы научно-технического прогресса был обсужден на заседании Президиума АН СССР и Коллегии ГКНТ СССР и «через неделю представлен руководству партии и правительства». Подготовленная программа представляла собой очень внушительный документ, состоявший из 1 сводного и 17 проблемных томов, разделенных на 6 больших разделов: «Задачи научно-технического прогресса в долгосрочной перспективе», «Основные направления научно-технического прогресса», «Развитие науки», «Подготовка кадров и развитие состояния образования», «Экономика и организационные условия ускорения научно-технического прогресса» и «Социально-экономические последствия научно-технического прогресса» [1213] . Как уверял сам Н. П. Федоренко, особое место в КП НТП занимал подраздел «Совершенствование системы управления и планирования как необходимое условие научно-технического прогресса». Он представлял собой «своеобразную программу экономической реформы, поскольку здесь определялись основные направления совершенствования административной системы, планирования, организационной структуры, ценообразования, финансов и кредита, управления внешнеэкономическими связями и т.д.», которая «была изложена в соответствии с уже разработанной к тому времени ЦЭМИ теорией СОФЭ».

К сожалению, как справедливо пишет профессор А. В. Островский, ни Н. П. Федоренко, ни Г. А. Арбатов так и не раскрыли в полной мере содержание их экономической программы [1214] . Хотя, как явствует из их же мемуаров, речь, видимо, шла об изменении соотношения между отраслями группы «А» и группы «Б» в пользу второй группы, изменении характера планирования, оценки работы предприятий по конечному результату, масштабной реформе ценообразования, введении оптовой торговли средствами производства и платы за основные фонды, заемные средства, природные и трудовые ресурсы, а также об отказе от монополии внешней торговли.

В мае 1973 года, как уверяет Г. А. Арбатов, этот «документ был вручен Кириленко, Соломенцеву, Долгих и другим», после чего он «тихо скончался» и «вся идея Пленума камнем пошла ко дну». Хотя, по мнению профессора А. В. Островского, это было не совсем так, поскольку в конце мая А. Н. Косыгин вынес КП НТП на обсуждение Совета Министров СССР. Несмотря на то что руководство Госплана попыталось сорвать ее одобрение, правительство постановило внести в программу ряд изменений и подготовить на ее основе краткий доклад для представления его в ЦК. После того как этот доклад лег на стол Л. И. Брежнева, он, находясь в Киеве, вновь заявил, что в ближайшее время состоится Пленум ЦК по вопросам научно-технической революции [1215] . Однако такой Пленум все никак не созывался, и, как уверяют Г. А. Арбатов, М. С. Соломенцев и В. И. Долгих, все их попытки выяснить у генсека «судьбу этого Пленума» встречались им «с известным раздражением» и заканчивались безрезультатно [1216] .

Кто, когда и почему торпедировал решение о проведении этого Пленума, а значит и осуществление радикальных перемен в советском обществе, требует специального изучения. Например, тот же Г. А. Арбатов связывал отказ от его проведения с началом знаменитого «энергетического кризиса» в октябре 1973 года, в результате чего мировые «цены на нефть выросли в разы, появились нефтедоллары и вопрос о научно-техническом прогрессе стал терять былую остроту». Конечно, этот кризис оказал нашей экономике медвежью услугу, однако, как справедливо говорили многие историки и экономисты, было бы грубой ошибкой объяснять «торпедирование Пленума только его влиянием». А тогдашний секретарь ЦК В. И. Долгих полагал, что, помимо «энергетического кризиса», существовали еще две важные причины, которые парализовали деятельность в этом направлении: объективная, связанная с традиционной ведомственной борьбой, которая так и не позволила мобилизовать ресурсы для реализации КП НТП, и чисто субъективная, связанная с болезнью Л. И. Брежнева. Наконец, Н. П. Федоренко и А. В. Островский связали отказ от проведения Пленума с тем, что КП НТП «утонула в рутине Госплана», который по вине Н. К. Байбакова превратился в главный «бастион консерватизма» [1217] .

Как вспоминал академик Н. П. Федоренко, «в ноябре 1973 года уточненный вариант КП НТП и краткий доклад к нему были направлены правительству», а уже «в начале 1974 года Госплан СССР принял специальное Постановление о том, чтобы учесть данные КП НТП при составлении плановых документов на предстоящую десятую пятилетку». Однако «эта работа, едва начавшись, постепенно захирела», и вместо того, чтобы положить КП НТП в основу плана развития народного хозяйства страны на 1976–1980 годы, Госплан СССР лишь ограничился использованием только ряда его «рекомендаций». Тем не менее работа над КП НТП впоследствии была продолжена, однако создание ее новых «модификаций» превратилось «в постепенно угасающее занятие, к которому заметно снизился интерес» как со стороны руководства страны, так и со стороны самих ученых.

Кстати, как установил Н. А. Митрохин, в личном фонде М. А. Суслова в РГАНИ отложился комплекс документов, в частности самого М. А. Суслова, а также А. П. Кириленко и И. В. Капитонова, посвященных намечаемой реформе отраслевых отделов ЦК, которая должна была пройти летом 1972 года [1218] . Судя по этим бумагам, предполагалось сократить число отраслевых отделов, курировавших разные отрасли тяжелой и легкой промышленности за счет их укрупнения, но главное — преобразовать их в отраслевые отделы партийных органов и кадров с тем, чтобы, как выразился И. В. Капитонов, более четко обозначить, что отныне они не занимаются «подменой и опекой органов хозяйственного управления», «не погружаются в оперативные вопросы», а лишь исследуют крупные комплексные вопросы перспектив развития своих отраслей, руководят кадровой политикой и партийными органами в отраслях, а также следят за исполнением решений Политбюро и партийных съездов. В этом же контексте предлагалось для комплексного руководства экономикой создать крупный «сводный» Экономический отдел в ЦК и Экономическую комиссию ЦК, в которую вошли бы главы всех экономических ведомств и крупнейшие ученые-экономисты. Как указал Н. А. Митрохин, состав рабочей группы по разработке данной реформы дает возможность предположить, что она была инициирована самим Л. И. Брежневым, тем более что в этих бумагах есть несколько страниц с записью предложений и аргументов самого генсека. Судя по всему, проект данной реформы «достиг стадии подготовки бланка решений Политбюро, однако по неизвестным причинам не пошел в дело». Сам Н. А. Митрохин предположил, что это было связано с резким ухудшением здоровья Л. И. Брежнева, но в тот период он был еще вполне здоров, и первые проблемы со здоровьем у генсека возникли только в конце 1974 года, после Владивостокской встречи с Дж. Фордом. При этом любопытно, что о столь масштабной реформе не вспомнил ни один мемуарист, в том числе из числа тех, кто входил в ближайшее окружение всех упомянутых секретарей ЦК [1219] .