Чтение онлайн

Его глаза так и остались распахнутыми от потрясения поступком юной госпожи, которая зажмурилась во время поцелуя не из-за того, что ей было неприятно, а скорее наоборот – из-за страха перед тем, что грянет дальше. Будет ли он зол или с присущей ему выдержкой холодно, но тактично отвергнет её чувства, которые она сама-то осознала не так давно? Ответ был неизвестен, но почему-то не оставлял девушке надежды на взаимность.

Она поняла, что полюбила его не как друга или же старшего брата, а именно как мужчину: надежного, верного и заботливого. Он стал для неё тем человеком, которому она могла доверить всё, чего не понимали и не принимали другие. Не принимая её иной взгляд на мир за простое ребячество, он видел в ней необычную личность и принимал её такой, какой она есть. Однако, было ли это чувство взаимным или же просто проявлением уважения к семье, которой он был предан, до сих пор оставалось для юной девушки неясным.

Сейчас она откроет глаза и всё увидит.

Сейчас посмотрит на него и всё поймёт.

Сейчас... Всё случится именно сейчас.

Как только девушка отпрянула назад с призрачной надеждой увидеть взаимность, её сердце сковало сильными ветрами души, расколовшейся ровно напополам. Непонятным было, кто больше испугался: она или он. Оба стояли ошеломлённые и напуганные, будто бы соучастники случайного и непреднамеренного убийства, смотря друг другу в глаза и убеждаясь в том, что теперь каждый будет сам за себя, и что больше их пути никогда не пересекутся.

Не пересекутся... Не ответит... Не любит... Всё это она смогла считать с лица мужчины, губы которого начали подрагивать то ли от злости, то ли от того, что он хотел что-то сказать. Например, что она глупая девчонка, влюбившаяся в мужчину значительно старше её.

Но разве это было на самом деле было написано на его лице? Разве его волновала разница в двенадцать лет? Нет. На самом деле Вальдемар, хоть и с трудом, но думал, что сейчас только что произошло.

Понятное дело, что это был поцелуй. Но для чего? Чувства или прихоть? Признание или же насмешка? Противоречивые мысли оккупировали разум мужчины настолько, что на его лице так и не сменилось выражение недоумения, возмущения и обескураженности.

Не став дожидаться очевидных разборов полётов, тем более, что лично для девушки всё стало очевидным, Роза резко сжала губы, обозвала себя в мыслях самым некрасивым определением из известных ей слов и тут же стремительно направилась к входу в пещеру, оставив мужчину так и стоять со своими противоречиями.

Однако, слава Матушке-природе, создавшей такой орган, как сердце. С одной стороны, это всего лишь мышца, насос, поддерживающий в нас жизнь. Однако, с другой стороны, именно в нём содержится что-то такое, неизвестное ни одной науке, что может заставить мысли отключиться, дыхание сбиться без внешних воздействий и окрылить душу, стремящуюся сделать так, как глаголют её собственные законы.

– Госпожа! – не отдав себе отчёта, резко побежал вслед за девушкой мужчина, буквально за секунды две нагнав похитительницу его сердца и ухватившись за её плечи. Она тут же постаралась спрятать смущённый взгляд и попытаться вырваться, но Вольф был непреклонен и намерен во всём поставить точки. – Госпожа, зачем Вы это сделали?

– Сделала и сделала, просто забудь, – всячески уклоняясь и стараясь обойти широкоплечего мужчину, нервничала покрасневшая до кончиков ушей госпожа, мысленно вторящая самые ужасные сквернословия в свой адрес. Однако как бы она ни старалась сбежать, потеряться или просто раствориться, чтобы даже мысли о ней у мужчины не осталось, ей это не удавалось.

Крепко держа её за плечи, Вальдемар проявлял даже непозволительную «грубость» в отношении своей госпожи. Он был настойчив и непреклонен, будто бы забыл на время о том, кто он и что ему было дозволенно.

– Госпожа, прошу: ответьте, – если бы Вольф имел тонкий и нежный голос, то это бы прозвучало, как отчаянная мольба, хотя и сейчас эти слова выражали очень многое. Для него ответ девушки, взгляд которой был смущённо опущен, стал жизненно важен и необходим, будто бы от него зависела судьба человечества или даже всего мира. Он вглядывался в густоту её тёмных ресниц, видел то, как нерешительно подрагивают её губы, пытающиеся вымолвить хоть слово, и с каждой секундой всё сильнее и сильнее слышал стук собственного сердца, которое уже всё поняло и в отличие от разума ликовало, как ребёнок, получивший конфету.

– Возможно, я покажусь тебе наивной дурочкой, которая так легко влюбилась в тебя, – эти слова так и не смогли стать межстрочными и тут же донесли весь свой смысл до вздрогнувшего всем телом мужчины, из последних сил отрицавшего то, что было весьма очевидно, – но я уверена, что ты пробудил во мне именно то чувство, которое я так отчаянно ждала.

– Госпожа, остановитесь, – отличаясь от простых людей тем, что он мог быстро переломить в себе смешанные чувства потрясения, недозволенной радости и паники, Вальдемар тут же постарался вернуть юной Шварц разум, стиснув на её плечах свои ладони. Однако она тоже была не из робкого и мягкотелого десятка, да и вообще всегда отличалась бойким характером, раз уж она на что-то решилась.

– Нет, Вальдемар, я не хочу это скрывать, иначе позже я никогда это не скажу, – решила идти до конца Роза, положившись на судьбу, которая всегда так непредсказуема. – Я люблю тебя, – очень быстро, на одном дыхании, произнесла девушка, посмотрев в глаза мужчины, который выглядел так, будто его сдавливали тиски. – Я знаю, что это всё разрушит между нами, – решила продолжить Шварц, пока Вольф снова не обрёл дар речи, – но я хочу, чтобы ты знал, что я больше не могу видеть в тебе только друга...

– Вы и не должны были видеть во мне друга, – как-то уж очень неожиданно очнулся и прервал её Вальдемар с грубой ноткой в голосе, как будто за ним стоял глава семейства Шварца и испепелял его своей злостью и яростью. Но, несмотря на то, что никого, кроме их двоих, здесь не было, Вольф действительно чувствовал мысленное присутствие отца юной госпожи. Он прекрасно знал, что Герберт Шварц не одобрит ни поведения дочери, ни того, что Вольф до сих пор даёт ей шанс говорить всё это, именно поэтому Вальдемар понимал, что пора закончить то, что, в конце концов, принесёт лишь боль не только ему, но и ей. – Я ваш слуга, и иначе быть не может.

– Что? Слуга?! – не поверила и испугалась молодая девушка того, какую ересь говорит мужчина. – Я никогда в жизни не считала тебя слугой! – презирая всем своим чистым сердце это слово, несущее в себе злоключение и полнейшее неуважение, рассердилась на мысли Вольфа Роза, топнув ногой в знак того, что её слова – это не пустой звук, а истина, за которую она была готова стоять горой. – Ты заботишься о нашей семье, обо мне, и я тебе безмерно благодарна за это, но слуга... – Роза чуть ли не хваталась за голову, мечась взглядом по земле и ища здравый смысл в словах Вольфа. – Да как тебе вообще такое в голову пришло?!

Но вдруг затих ветер, смолкли голоса и крики чаек. Время как будто замедлило ход и, в конце концов, окончательно остановилось. Молчание и опущенный взгляд мужчины, а также её собственные слова заставили юную госпожу застыть на месте и с ужасом осознания смотреть на Вальдемара, как на что-то нереальное, но вызывающее отнюдь не восторг, а ужас и колющую боль.

– Неужели... – чувствуя, как горло будто натирают с особой жестокостью на большой и острой тёрке, делая возможность говорить всё более проблематичной, девушка думала, что сейчас упадёт и не сможет больше подняться. Почва уходила у неё из-под ног, и причиной тому было, увы, не безграничное счастье. – Неужели всё, что ты делал для меня, всё время, что ты проводил со мной... – паузы стали более надрывными, говорящими о грани госпожи, готовой разрыдаться в голос. – Неужели всё это было лишь из-за долга? – теперь она боялась взглянуть в его глаза и увидеть там подтверждение своим догадкам, которые почему-то прозвучали вопросительно, возможно, ещё оставляя шанс на то, что всё будет иначе.