Чтение онлайн

– А мне это теперь как-то поможет? – с сомнением произнесла Анна, глядя на ангела, который сложил свои крылья, убрав торжественность и став для неё, как простой собеседник.

– Признание своих грехов – это последний шанс уберечь свою душу от обезличивания в аду, – спокойно пожала плечами дева, объясняя девушке, как здесь всё устроено.

– То есть в рай попасть вообще невозможно? – хоть и не рассчитывая на снисхождение стражницы загробной жизни, но просто решив поинтересоваться этим вопросом, спросила Анна.

– Это бывает крайне редко, и, как правило, туда попадают либо мученики, либо дети. Ты к ним относишься? – ангел говорил так, будто она совершенно не знала пришедшую душу. Можно было подумать, что всё зависит о того, что скажет девушка, и её слова будут приняты за чистую правду. Однако Анна почему-то не придала значения такой простой на вид сути данного вопроса. Она лишь опустила глаза, задумчиво глядя в прошлое, и честно ответила, зная, что больше ничего исправить нельзя.

– Вряд ли... На протяжении всей своей жизни я только и делала, что причиняла боль близким и любимым людям. Я совершила много ошибок, признать которые могу лишь сейчас, – Анне было очень обидно, что её душа смогла раскрыться только здесь, но ещё обидней было от того, что она не могла попросить у всех прощенья.

– Протяни руку, – попросила, словно пропела, дева, улыбнувшись нежно глазами, будто на душе у неё распустились цветы от покаяния девушки.

Анна нахмурила брови, не понимая смысла данной просьбы и не предугадывая, что за этим последует, но всё же выполнила то, что она попросила, разжав ладонь и внимательно следя за тем, что будет дальше. Ухватится ли она за неё и поволочёт в ад на растерзание церберам и адскому пламени? Или же её пропустят в рай? Нет, второе казалось просто невозможным, ибо сильны были её грехи земные.

Предположения девушки с треском провалились. Вместо того, чтобы куда-то вести душу Анны за собой, ангел лишь накрыла её ладонь своей, прикрыв на несколько секунд глаза, после чего ещё раз улыбнулась уголками губ и произнесла:

– Души немногих могут идти к тьме, но за своими плечами нести свет. Твоя душа именно такая, именно поэтому не мне решать, чьи врата распахнутся перед тобой, – опять как-то непонятно начала говорить девушка. – Твою душу расценит король духов, а до тех пор... – но вдруг её снова возобладавшая в голосе величественность замерла и резко сменилась приближенным к современности сленгом. – Пожалуйста, пройдите в зал ожидания решений. Ваш регистрационный номер «1122». Да прибудет с Вами хорошее расположение великого духа, – закончила тараторить стюардесским голосом небесная дева, оставив на ладони опешившей Анны светящийся номер места в очереди, которая явно говорила, что её душа, метавшаяся между раем и адом, не такая уж и уникальна, раз шла она под номером «1122».

«Ну и конкуренция...»

Так где же решается наша судьба? На земле, когда мы смертны и можем совершить кучу ошибок, или же в другом мире, который, как думают простые люди, находится на небесах. Можно много об этом спорить и приводить свои умозаключения, но доподлинно это никому неизвестно. Однако молодой аристократ древней семьи Шварц и его слуга, восставший против хозяина, знали лишь одно абсолютно точно: все их стремления и все их мечты зависят сейчас лишь от того, кто останется жить и кто сможет, следуя закону естественного отбора, возглавить мир, не имея себе по силе конкурентов.

Но разве за главенство над миром была затеяна эта не просто драка, а самая настоящая война? Разве власть очернила их сердца? Нет. Разумеется, нет. Борьба развернулась за чувства, которые у одного из них были отнятые так жестоко и бесчеловечно, а у другого запрещены без явных на то причин. В любом случае клинки острых оружий не просто сталкивались друг с другом, играя свою тревожную музыку металлов, они кричали о ненависти и злости, об обиде и унижении, о боли и разочаровании...

Каждый из них вкладывал в свои удары все эмоции до капли, и, судя по тому, как долго уже длилась эта битва, никто из них не собирался проигрывать.

Удар. Удар. Ещё удар. И вот, кажется, что молодость светло-русого парня показала свои преимущества перед взрослым эрианцем, который спустя десять минут борьбы начал сдавать позиции. Генрих же не переставал наступать, буквально не давая Вальдемару момента для контратаки и, в конце концов, выбив оружие из рук противника. Однако чем больше он загонял его в угол, тем воодушевлённей и, увы, самонадеянней становился. К сожалению, самым главным врагом для Шварцев всегда была излишняя самонадеянность. Она-то и становилась их просчётом.

Взмахи мечом стали намного более отчаянными и несдержанными, словно он пытался с размаху отсечь своему противнику голову, и именно это послужило для Вольфа, уклоняющегося от атак, прекрасным моментом для контрнаступления. Во время одного из таких размахов и неумелых движений он уловил момент и сильно ударил открывшегося аристократа с ноги в грудь, из-за чего тот не только рухнул назад, но и покатился кубарем к краю пропасти.

Как и говорил Вальдемар, оказавшийся на сто процентов правым, использовать силу собственного духа, которая не могла так быстро и без последствий регенерировать, было не просто опасно, а смертельно опасно как для шаманов, так и для простых людей. Генрих уже чувствовал, что сила, дарованная ему собственной душой, быстрыми темпами покидает его, словно вспыхнувший на мгновенье огонь, а слабость всё больше и больше атаковала тело, которое болело лишь от того, что он дышит. Рвано, сипло, но всё ещё дышит, чувствуя под собой твёрдую почву и мельчайшие камушки, а также то, как противник, снова ударивший его в грудь с ноги, чтобы он и думать забыл о подъёме на ноги, схватил его за горло и без малейших усилий поднял над землёй.

Сдавливая шею и наслаждаясь тем, как его противник задыхается, выронив свой меч, Вольф аналогично руке сжимал оскаленные зубы так, будто не мог подобрать слов ненависти к этому человеку. Как же жаль, что они всё-таки были...

– Перед тем, как я Вы умрёте, я хочу, чтоб Вы знали, за что я Вас так ненавижу.

После этих предисловий можно было ожидать всего, чего угодно: шокирующих слов, ещё одного сильного удара или даже злобной усмешки, – однако вместо этого аристократ неожиданно издал сдавленный звук неожиданности и резкой боли в животе, виной чему стал острый клинок, пронзивший его плоть. Над его ухом, когда тело парня начало трясти, а глаза закатываться от бессилия, прозвучали слова, давно ждавшие своего часа, и были они пропитаны такими на первый взгляд не сочетавшимися эмоциями, как презрение и меж тем удовольствие.

– Это Вы убили госпожу Розу.

Как будто по сигналу, после этих слов, словно бурная реакция на такой абсурд, Генрих закашлял, после чего обильные сгустки тёмной крови потекли из его рта прямо на руку Вальдемара.

Раздавшийся крик эрианца был сравним разве что с рёвом дикого медведя, который попал в капкан охотника, а в то время Генрих чувствовал лишь три вещи: как в его лёгкие ворвался необходимый воздух, как он рухнул на землю и то, как маленький кинжал ещё глубже вонзился ему в тело, причиняя ещё больше боли.

Голова кружилась от постоянной и сейчас ещё более мощной боли. Мышление уже не могло быть здравым и быстрым. А собственное тело бунтовало против него самого, словно обидевшись за такое жестокое обращение.

Между тем невыносимые крики Вольфа не прекращались, а те, кто мог видеть, что с ним происходит, стали невольными зрителями страшного зрелища. Бедная англичанка, сидевшая подле потерявшего сознания детектива, мгновенно прикрыла рот рукой, чтобы не закричать от ужаса. Её глаза не смогли долго смотреть на то, что происходило с эрианцем, из-за чего она крепко зажмурилась, а к горлу подступила тошнота. Королева Валери была вовсе не удивлена такому исходу, она как будто знала, что такое может произойти, однако любой, кто сейчас смог бы посмотреть в её глаза, не поверил в то, что виднелось в них. Сочувствие и сожаление. Как бы ни было парадоксально, но это были именно они.