Чтение онлайн

Разумеется, в здравом уме и с полными силами Генрих бы, несомненно, воспользовался слабостью врага, однако в его состоянии он мог лишь на одной только силе воли держать глаза открытыми и не понимать того, почему в тот же миг, как его кровь коснулась кожи Вольфа, он закричал от адских мук, на запястье стали появляться ожоги, словно на руку пролили сильную кислоту под высоким давлением, а спустя мгновенье этот «яд», словно лезвие пилы, отсек его кисть, продолжая пенить кровь, как взболтанную газировку.

– П-почему...? – постаралась дрожащим голосом понять Сара, что же случилось, и по какой причине Вальдемар так неожиданно лишился руки.

И в то же время, не слыша этого вопроса, но подумав, кроме боли в груди, о том же, Генрих услышал в своей ослабевшей голове самые нужные и до сего момента непонятные воспоминания.

«Я тот, кто клялся Вам на крови быть верными до конца своего существования!» – то, с какой злобой и обидой кричал эти слова Вальдемар.

«Твоя кровь – это его смерть. Освободи его от мучений», – и то какое напутствие ему сказала королева далекой планеты Felix Mundi.

Один плюс один можно сложить, даже находясь одной ногой в могиле, а именно в такой ситуации и оказался аристократ, не понимавший деталей, но знавший главное – как положить всему этому конец.

– Шш...ааа... Проклятая кровь! – попытавшись зажать целой ладонью рану, которая жгла, как огонь, но получив от заражённой крови ещё один ожог, проклинал всё и всех на свете Вальдемар, не зная, куда ему деться от невыносимых пыток.

– Ты... – говоря едва слышно и не успевая сплёвывать накапливающуюся во рту кровь, которая скатывалась по подбородку и капала на землю, из последних сил старался не потерять сознание Генрих, одной рукой опираясь на землю, а второй с трудом и криком боли вытащив из грудной клетки маленький кинжал, – давал клятву верности... кха-кха... этой крови. И ты предал нас, – все руки, клинок и лицо Шварца были испачканы грязью, кровью и непроизвольными слезами, но это не помешало ему выглядеть в этот момент устрашающе опасным.

В эти самые секунды в глазах эрианца, наконец-то, появился до сего мига неведомый страх. Разумеется, ему до сих пор было невыносимо больно от полученного увечья, и это было видно по тому, как с него сходило сто потов, но поразивший в самое сердце шок от роковых слов хозяина перекрыл все чувства настолько, что он просто застыл на месте. Вздрогнув лишь тогда, когда взгляд ярко голубых глаз Генриха в последний раз выразил решительность и силу, его губы задрожали от услышанного им последнего приказа хозяина, который никогда не переставал быть для него таковым.

– Гори в аду.

Шварц глубоко вобрал в лёгкие воздух, не обратив внимания на невыносимую боль, быстро отвёл руку с кинжалом и отчаянно кинул его со скоростью не то света, не то звука в Вальдемара. Это был его последний решительный удар, в который Генрих вложил все свои крохи и остатки силы. И если это не сработает, значит всё на этом и закончится.

Но вместо подлости жизни окровавленный кинжал всё-таки сделал своё дело, пронзив вздрогнувшего эрианца в самое сердце. В тот же миг, почувствовав чужую кровь, оно отозвалось на предательство яркой вспышкой категорической непреклонности. Это являлось единственным в мире оружием против Вальдемара, который и умереть мог только по приказу своего хозяина. Не пули, ни холодное оружие – ничего... Лишь кровь хозяина способна была забрать его жизнь, извергнуть на него кару за предательство, и отправить прямиком в ад без малейшего шанса на спасение души.

От Вольфа в прямом смысле начал исходить жар и пар. Его трясло, словно хрупкое стекло в подземном метро, а буквально через мгновенье снова послышался душераздирающий крик, и из его груди вырвался огонь, за мгновенье охвативший всё тело. Отмахиваясь в паники и боли от неизбежного, Вальдемар горел заживо, не имея шанса на спасение. Хотелось лишь того, чтобы все этим страдания уже наконец закончились, и такой шанс судьба всё-таки предоставила.

Едва не столкнув Шварца в пропасть, Вальдемар пролетел вперёд, не глядя на то, что дальше путь идёт только в вечность. Под ногами была лишь пустота, чувство полёта практически не ощущалось из-за невыносимой боли, а его крики спустя несколько секунд потонули в темноте бездны, которая захватила эрианца в свои владения, делая его душу вечным пленником ада.

Наступившая тишина, как жирная точка, оставила после себя лишь память о произошедшем и всё то же чувство боли, которое никуда не делось даже после поражения Вальдемара. До сих пор казалось, что через секунду другую он вырвется из тьмы, испугав до смерти, и возьмёт реванш. Однако всё было тихо. Наконец-то война зла против зла была окончена...

Но было ли окончено всё остальное?

Тяжёлый выдох англичанки, отражающий непомерное облегчение и успокоение души, дался ей с особым наслаждением. До сего дня она и подумать не могла, что способна чувствовать давление всего мира, который поставил перед собой цель их полного уничтожения.

По щекам Сары непроизвольно скатились две большие слезы, говорящие о её радости, после чего она прижала голову детектива к своей груди и поблагодарила всех духов за то, что этот кошмар всё-таки закончился.

Услышав тихие шаги, брюнетка ещё раз хлюпнула носом и подняла голову, чтобы посмотреть на того, кто присел на колени рядом с ней и даузером, так и находящимся в беспамятстве.

Королева Валери, это нежное, но очень величественное существо, которое не потеряло своего спокойствия даже перед лицом смертельной угрозы, без лишних слов прикоснулась к окровавленной макушке детектива, после чего её ладонь охватило золотое сияние, которое тут же угасло, как вспышка сломанного уличного фонаря.

Лицо Лайсерга до сего момента было крайне встревоженным, будто даже сквозь беспамятство он чувствовал опасность. Однако сейчас, когда раны были залечены красивой магией, его ресницы и губы начали подрагивать, возвещая о пробуждении англичанина.

– Спасибо, – очень тихо, практически одними губами, поблагодарила королеву Сара, которая будто боялась спугнуть спокойствие, воцарившееся в её душе. На её слова Валери лишь коротко улыбнулась, печалясь мыслями совсем о другом. – Лайсерг. Лайсерг, ты в порядке? – осыпала Сара тревогой пока ещё не открывшего глаза, но уже повернувшего голову любимого. Но от него были слышны лишь нечленораздельные звуки, говорившие о том, что в его голове стоит невыносимый гул.

Вайтвуд резко метнулась взглядом к королеве, уже открыв рот, чтобы спросить её совета или услышать слова успокоения, однако сразу же застыла с набранным в лёгкие воздухом, едва увидела её печаль, обращённую к главному герою этой не только битвы, но и самой истории.

Генрих так и сидел на коленях возле самого края пропасти с закрытыми глазами. Производилось такое впечатление, будто он всего-навсего заснул, утомившись после трудного дня. И всё же, несмотря на то, как он выглядел, за закрытыми веками скрывалась не только усталость, за ним томилась обречённость и смирение перед своим грядущим концом.

– Ты можешь спасти его? – как-то даже с мольбой произнесла Сара, не понимая саму себя. В ней боролось два чувства к аристократу: с одной стороны, он повинен, пусть и косвенно, в смерти её отца, из-за чего брюнетка желала ему если не смерти, то вечного проклятья; с другой стороны, Генрих спас им всем жизни, пожертвовав своей.

– Болезнь и недуг – это лишь слабости человека, а смерть – это ещё и приговор, – произнесла Валери, посмотрев на собственную ладонь, которая коротко засветилась и тут же погасла, тем самым показывая недостаточность её сил. – Увы, но я могу отменить приговор лишь раз.