Чтение онлайн

Вытерев слезы, Стоун пытается найти чем их заменить. Превратить их в подлинную ненависть. В настоящее желание убить Брауна. Все его естество требует крови, но он тормозит себя. Он знает, что с самого первого дня в «Мункейдже» перед ним стоял выбор: стать дикарем или остаться человеком. Он должен выбрать сторону. Переживи Стоун то, что пережил Павел, конечно, он выбрал бы темную сторону, но именно сейчас у него появилась возможность сравнить себя и Самсурова. Сравнить и понять, как же ему все-таки повезло. Большинство его друзей живы, и девушка, которую он любит, тоже. Представив даже на секунду, что Браун убивает Луну — как Браун ее убивает, — он чувствует, что разум отступает и пропускает вперед ярость.

Нет. Помни, кто ты. Помни, что ты Дэниел Стоун. Тот, кто должен все изменить. Хотя бы попытаться. У Павла не получилось, но он другой. Павел хотел изменить мир с самого детства. Стоун же с детства искал себя. Первый бился за то, во что верит, а второй подстраивался. Да, Стоун не самый сильный боец, и лидер, вероятно, из него никакой, но он может то, чего не могут остальные. Он способен, отбросив эмоции, взять большой массив разрозненной информации и превратить ее в нечто логичное, последовательное. В дневнике Феникс просто новая информация, которую надо правильно применить. Стоун не имеет права отнестись к ней слишком лично. Это чужая история. Чужая трагедия. А он живет своей историей. И он должен найти способ всех спасти. Должен придумать план, который приведет к…

Стоун не решается произнести это слово. Оно страшное. Оно опасное. Оно предполагает кровь. Он вообще никогда этого не планировал! Но, возможно, мистер Питтерио прав и Стоун, сидя в карцере, действительно неосознанно думал именно об этом, а не об объединении заключенных. Возможно, с самого начала все вело именно к этому.

Меняет ли история Феникс его намерения? Может, самое время остановиться? Одуматься? Если Браун казнил полсотни гражданских, что ему мешает казнить четыре сотни преступников — убийц и мошенников — сейчас? Что мешает Брауну пустить Луне пулю в лоб прямо на глазах у Стоуна? Ведь каждый человек в колонии знает, что триста третий Брауну нужен и, вероятно, нужен был с самого начала. Парни еще несколько месяцев назад предполагали, что таинственный ангел-хранитель Стоуна — это Браун. Но если он и ангел, то кровавый. Линчеватель. Опустошитель, кто угодно. А если и хранитель чьей-нибудь жизни, то до правильного момента. Павел и Кайа тоже нужны, пока руководство NWC не узнает, куда этот русский дел гребаный инопланетный «алмаз».

В любом случае мысли об убийстве губительны. Нельзя им поддаваться. Стоун занят другим. В прошлый раз, когда они насилием пытались остановить насилие, погиб их одноклубник. И не только он. Просто триста третий смирился и перестал запоминать их имена. Смирился, что они будут умирать один за другим, пока не придет тот, кто остановит круговорот смертей. Это Стоун тот самый? Или кто-то еще? Быть может, Джейк или ученик Джейка. Когда-то Антон на крыше ночного клуба сказал, что рано или поздно ловят всех и смысл борьбы в том, чтобы оставить после себя наследие.

Стоун ложится на койку. Он смотрит вверх, на койку Павла. Ему тяжело представить, что в одной камере с ним спит тот, кто прошел через описанное в «Лунном дневнике».

Наконец Стоун поддается сну.

***

Проснувшись, Стоун первым делом сует руку под подушку. Там скрыто решение. То, что поможет им победить. Так сказал мистер Питт. Но дневника Феникс он не находит. Испуганный, вскакивает с койки и начинает его искать. Но ни дневника, ни Павла нет. Камера открыта. Ушел на завтрак? Стоун выходит на помост и видит внизу выстроенных в ряд заключенных. Всех заключенных.

— Мистер Стоун! Наконец-то вы проснулись! — радостно объявляет Браун, стоящий в окружении охраны. Он приветствует Стоуна с площадки, а его огромное лицо смотрит на триста третьего с экрана. — Не соизволите ли спуститься к нам?

Стоун идет по лестнице, уже понимая, что произошло. Браун узнал о дневнике. Кто-то проговорился, а это значит, что все вновь закончится кровью.

Оказавшись на площадке, Стоун замечает, что каждый квадрат, на который он наступает, окрашивается в черный цвет. То ли цвет шахтеров, то ли цвет надвигающейся смерти. Прокладывая под собой темную тропинку, он подходит к начальнику.

— Как спалось? — любезно спрашивает Браун. — Удалось выспаться?

Стоун молчит.

— Видимо, не очень… И все же я вижу что-то в твоих глазах, — хитро улыбаясь, Браун подается вперед. — Что-то с тобой не так. Что же? Есть догадки? — Стоун молчит. Браун поворачивается к остальным заключенным: — Может, вы знаете? А? — Начальник колонии вынимает револьвер и направляет его на Джейка. — Не знаешь, триста двадцатый? — Тот испуганно мотает головой. Браун хватает его за плечо и тащит к Стоуну. — Неужели ты не видишь?! Никто из вас не видит эту искру? Еще вчера ее не было. Я точно помню! А сегодня есть… Значит, за эту ночь что-то произошло. — Он указывает дулом пистолета на камеру Павла.

— Ничего, сэр.

— Знаешь, я здесь работаю достаточно давно. Я чую все изменения. В твоих глазах появилось то, что я видел до тебя только в глазах двоих. В глазах заключенных номер один. Дикаря и Кайи Кросс. Эта болезнь, этот вирус передался и тебе. Я так думаю. И как ты себя чувствуешь сейчас?

— Я тебя убью! Ты сдохнешь! — срывается Стоун. — Ты животное!

— Так и думал! Бинго! — восклицает Браун. — Ты болен! Ты заражен и заразен! А насчет животных — мы все тут в большом зоопарке. И я его директор. Вот, посмотри. — Он тычет револьвером в разные группы заключенных: — Вот тут обезьянки, тут шакалы, тут крысы. А еще есть лев. В каждом уважающем себя зоопарке должен быть лев, ведь это царь зверей. — Он указывает на смотровую. На экране появляется Павел. Он обездвижен и кричит, дергается во все стороны, стараясь вырваться, но безрезультатно. Стоун почему-то сразу понимает, что тот находится в белой капсуле. Из нее ведется трансляция.

— Отпусти его! — кричит Стоун.

— Прости, не могу. Он ведь болен. Бешенством, как могли все заметить. Я пытался его вылечить, но это не помогло. У меня просто нет выбора. Нужно было как-то его изолировать. Теперь у нас назревает новая проблема, и это ты, триста третий! К сожалению, он успел заразить тебя. Я должен с тобой что-то сделать, ведь ты гораздо умнее, чем Дикарь. За несколько лет он не нанес нам никакого вреда, разве что сожрал несколько зверей. А ты подготовился заранее. Собрал свою стаю и готов заразить их всех. — Браун разочарованно мотает головой.

— Павел не умрет раньше тебя, — говорит Стоун. Теперь, прочитав дневник Феникс, он не может допустить и мысли о том, что Самсуров не отомстит.

— О, да-да, я в курсе, что смысл всей его жизни в моей смерти. Он уже несколько раз покушался на меня и, справедливости ради отмечу, был близок к цели, почти оттяпал руку, которая его кормит. Но, извините, не в этой реальности. Видишь ли, Стоун, приговор царю зверей уже вынесен. — Браун пожимает плечами и указывает вверх. Стоун поднимает глаза на прозрачный потолок и видит пролетающую над колонией белую капсулу. Павел, сумевший освободиться от пут, бьет кулаками по экрану.

— Вернемся к нашим проблемам. Что мы имеем в итоге? Зоопарк без льва. Это проблема. Не только моя — нашей экосистемы в целом. Нам нужен новый хищник. Высшее звено пищевой цепи. Леон! — кричит Браун в сторону скопления гладиаторов. Те расступаются, пропуская своего лидера. — Твое имя означает «лев»! Готов занять это место?

Леон молчит.

— Нет? Что ж. У нас не так много вариантов. Триста третий, Дэниел Стоун. Похоже, тебе действительно придется занять трон. Но есть еще одна проблема. Ты львенок, чьи зубки только прорезаются. И голос тоненький. Звери такое чувствуют. Страх. Слабость. Нерешительность. Они не примут такого нового короля. Ведь правда? — обращается он к толпе. Напуганные заключенные кивают. — В мире животных свои правила. Командовать другими может только самый опасный зверь. Что ж. Придется подтолкнуть тебя вперед, ускорить твое развитие! Понимаешь?