Чтение онлайн

Спину Стоуна пронзает острая боль. Он пытается схватиться за рукоять, торчащую меж его лопаток, но не может. За ним стоит Кайа.

— Прости, Стоун, — шепчет она. — Я должна это остановить.

— Что ты наделала… — цедит Браун. — Сука! Что ты наделала?! — Стоун садится на пол, затем ложится на бок. — Стоун! Черт возьми! Не отключайся! — Триста третий с трудом смотрит вверх. Там беззвучно взрывается капсула с Павлом. — Смотри, смотри, что произошло! Он умер! Сгорел! Кричи! Кричи, лев! Кричи! — Заключенный молчит. — Тебе больно? Я знаю, что больно! Стоун! Куда делись твои слезы?

Стоуну действительно хотелось и кричать, и рыдать. И убивать. Еще пару мгновений назад были и ярость, и боль. Но вдруг все исчезло. Испарилось. Внутри образовалось выжженное поле.

Стоун вспоминает страницы «Лунного дневника». Теперь он понимает, что чувствовала Феникс Кросс, теряя одного за другим своих друзей. Он отвечает ее словами:

— Не будет больше слез.

Браун меняется в лице. Он уже слышал эти слова. Да, слышал, и они ему неприятны. Они заставляют его злиться еще сильнее. Заставляют бояться.

— Ах, вот, значит, как? Прекрасно! — Браун направляет револьвер на друзей Стоуна и казнит их одного за другим, а затем бросает испытующий взгляд на него. — Доволен? Это все ты. Ты и твой дневник. Ты и твой бунт! Ты и твоя любовь!

В ответ начальник колонии получает только холод. Взгляд, будто перетекший с лица Луны на лицо Дэниела Стоуна.

— Надо понимать, ты достиг прозрения?

— Да, — отвечает заключенный, чувствуя, что боль отступает.

— Эх, так близко… — вздыхает Браун и садится рядом со Стоуном. Вытаскивает из его спины нож и откидывает в сторону. — Знаешь, в жизни так не получится. В реальной жизни. Во сне пожалуйста — будь кем угодно. Будь главным героем. Но там, в реальном мире, главный герой — я, и я сделаю с этим местом все что захочу. — Браун указывает на второй сектор. Стоун с трудом поворачивает голову. Охранник стреляет в затылок Луны. Ее некогда огненные глаза остывают, глядя на триста третьего. — Считай это репетицией.

Браун засовывает руку во внутренний карман кителя, достает «Лунный дневник», кладет его на грудь Стоуна, хлопает сверху ладонью и затем встает. В ту же секунду заключенные слышат грохот, будто кто-то ударил ногой по решеткам, чтобы напомнить всем о своей любимой. Заключенные поднимают глаза. Осколки уничтоженной капсулы бьются о прозрачный потолок. На куполе появляется небольшая трещина и быстро увеличивается в размерах, вырисовывая гигантскую красивую и одновременно ужасающую паутину.

— Пойдем отсюда, друг, — говорит оказавшийся рядом Хадир. Его глаза выражают сожаление.

— Не могу. Здесь мои друзья, — отвечает Стоун.

— Нет. Они в реальности, и тебе тоже пора. Ты тут слегка засиделся.

— Он сказал, это репетиция. — Стоун почти испуганно смотрит на Брауна, вроде живого, но как будто застывшего во времени, во сне, в этой симуляции. — Все действительно закончится так?

— Не знаю.

Стоун и Хадир через мгновение оказываются в смотровой. Стоя у стекла, наблюдают за происходящим внизу. Заключенные просто смотрят наверх. Затем происходит то, чего они все ждут, — в куполе образовывается прореха. Вопреки ожиданиям Стоуна, все остаются на своих местах, кроме Брауна. Он медленно взлетает под скандирование «Феникс! Феникс! Феникс!», будто принесенный в жертву космическому монстру.

— Хадир, что мне сделать, чтобы история Феникс не повторилась?

— Если меня чему-то и научил «Мункейдж», так это тому, что невозможно спасти всех. Всегда будут жертвы, — грустно улыбается он, показывая на себя. — Помни об этом.

Стоун задумчиво кивает. Его убитые друзья и любовь — Луна — встают с пола, будто это была какая-то театральная постановка.

— Ну что, возвращаемся в реальность?

— Да.

— Кстати, я как-то сказал тебе, что, пусть меня и убьют, я хоть какую-то пользу принес. Я научил тебя делать хлебные шарики. Это был именно я, — улыбается Хадир.

Стоун собирается сказать, что узнал, откуда пошла эта традиция, но не успевает.

***

Впервые за долгое время Стоун не вскакивает после кошмара, а спокойно открывает глаза. Павел сидит на полу, прислонившись к стене, и смотрит на него. Со стороны второго сектора все еще слышно ослабевающее «Феникс! Феникс! Феникс!». Значит, уже тихий час. Он проспал завтрак.

— Если тебя интересует, смотрел ли я все это время за тем, как ты спишь, то нет, — говорит Павел. Шутка из его уст не звучит как шутка.

— Я говорил во сне?

— Ты всегда говоришь во сне.

Стоун садится, опустив ноги с койки.

— Твой удар по решеткам залез в мой сон, — говорит Стоун, не решаясь сообщить о белой капсуле, в которой первый заключенный колонии был взорван. — И крики девушек тоже. — Произнести имя возлюбленной Павла он тоже не решается. После прочтения дневника таинственное слово «Феникс» обрело смысл.

— Не хотел нарушать твой сон, но напоминать Брауну о ней важнее.

— Теперь понимаю. — Стоун лезет под подушку и достает оттуда дневник. — Мне не рассчитывать на то, что ты ответишь на мои вопросы?

— Я отвечу.

— Почему теперь? У вас же уговор.

— Пораскинь мозгами.

— Он в курсе, что дневник у меня. Виноват Питт, — сразу находит ответ Стоун. — А значит, ты не нарушил уговор.

Павел кивает.

— Но почему ты так уверен? Мы все сделали осторожно.

— Если я что-то и знаю о Брауне, так это то, что на Земле нет второго человека с такой интуицией. И на Луне тоже. Теперь в его игре ты более весомый персонаж. Ему интересно, что ты будешь делать дальше.

— Точнее, к кому приведу дальше. С моей помощью он собирает всех участников заговора.

Стоун встает и бросает взгляд на смотровую. Ничего особенного: часть экрана занимает циферблат; другая — прозрачная, и за ней виден охранник, который лениво осматривает второй сектор.

— У тебя есть вопросы. И думаю, их много.

— И ты готов ответить?

— Сейчас на один. Потом — обед. Сегодня я что-то голодный. — Из его уст не только шутки звучат двусмысленно.

— Ты не завтракал?

— Твои друзья мне не простят, если я оставлю тебя одного дрыхнущим в камере, где тебя может прирезать любой из трехсот парней. Не говоря уже о людях Брауна, — отвечает Павел несколько смущенно. — Давай уже свой вопрос.

— Он о Феникс… — нерешительно начинает Стоун. Павел кивает. — Почему они кричат ее имя, если вы никогда никому не рассказывали, через что прошли с Кайей. — Он приподнимает дневник. — Они ведь не знают об этом.

— Для второго сектора Феникс — это легенда. Миф о самой первой девушке в «Мункейдже». О девушке, которая отдала жизнь за любимого. Насколько я понимаю, так им объяснила Кайа. А может, охранники, которые видели, что произошло. Главное не в этом. Браун не убил Феникс. Она жива, и как бы он ни пытался с этим что-то сделать, она уже никуда не денется.