Чтение онлайн

Но помню главное: были две девочки. Близнецы. Одинаковые. Их разлучили. Одна выжила. Другая умерла. Или пропала. Или…

Или я – та, что должна была умереть?

Но тогда почему не помню? Почему пять лет жизни – пустота? Почему я помню только бордель, госпожу Мурасаки, девочек, с которыми делила циновку?

Может, Юки солгала. Может, придумала историю, чтобы получить деньги. Десять рё – неплохая цена за красивую ложь.

Но зачем выбирать именно это имя? Именно Мики? Из тысяч имён в мире?

Совпадение?

Не верю в совпадения.

Ужин подают в той же комнате, где я остановилась. Низкий столик. Две подушки, одна для меня, одна для господина Такэда.

О-Цуру приносит еду на лакированных подносах – чёрных, с золотым узором. Рис в пиале из белого фарфора. Мисо-суп с тофу и водорослями. Жареная рыба – небольшая, с хрустящей кожей. Маринованные овощи – редька, огурец, баклажан. Всё разложено красиво, симметрично, с листочком мяты для украшения.

Господин Такэда приходит ровно когда О-Цуру заканчивает накрывать. Как будто ждал за дверью, считая секунды.

Садится напротив. Складывает руки перед собой. Кланяется.

— Итадакимасу.

— Итадакимасу, — повторяю.

Берём палочки. Он ест медленно, методично. Сначала рис – три небольших порции. Потом суп – пьёт из пиалы. Потом рыба – отделяет мясо от костей аккуратно, не спеша.

Я копирую его движения. Ем в том же темпе. Считаю куски – рис пять раз поднесла ко рту, суп три глотка, рыба… рыба не лезет. Горло сжато. Проглатываю через силу.

Он замечает. Но не говорит ничего. Только веер вынимает из-за пояса, раскрывает, обмахивается.

На веере чёрной тушью нарисована сосна, несколько точных мазков. Красиво. Просто.

Заканчиваем есть одновременно. Он кладёт палочки на подставку. Я тоже.

— Готовы к игре, Нана-сама?

— Готова.

О-Цуру убирает посуду, приносит доску для го. Деревянная, потёртая, с вертикальными и горизонтальными линиями – девятнадцать на девятнадцать.

Потом две чаши с камнями – белые в деревянной, чёрные в лакированной.

Господин Такэда жестом предлагает мне выбрать цвет. Беру чёрную чашу. Чёрные ходят первыми.

Он кивает. Берёт белую.

Начинаем.

Я ставлю первый камень – в верхний правый угол, на четвёртую линию от края. Стандартный ход. Безопасный.

Он ставит свой – в нижний левый угол, симметрично.

Я ставлю второй – в нижний правый.

Он – в верхний левый.

Четыре камня на доске, по одному в каждом углу. Классическое начало.

Дальше – середина. Я ставлю камень в центр. Хочу контролировать территорию. Он ставит рядом – не вплотную, на расстоянии двух пересечений. Угроза окружения.

Отвечаю, выстраивая защиту. Он атакует с другой стороны. Я защищаюсь. Он атакует снова.

Десять ходов. Пятнадцать. Двадцать.

Проигрываю. Это очевидно даже мне. Мои камни разрознены, его – связаны в группы. Моя территория маленькая, его – большая. Мои камни в опасности, его – в безопасности.

Не могу сосредоточиться. Смотрю на доску, а вижу лицо Юки в красном свете фонаря. Слышу её слова: « Настоящее имя – Мики».

Ставлю камень не туда.

— Рассеяны, Нана-сама, — говорит он мягко. — Думаете о чём-то другом?

— Простите. Устала с дороги.

— Понимаю. — Он ставит ещё один камень. — Но даже усталость не объясняет такую игру. Вы раньше играли лучше.

Молчу. Ставлю следующий камень. Снова не туда.

Он смотрит на доску долго. Потом на меня.

— Хотите остановиться?

— Нет. Продолжим.

— Как скажете.

Играем дальше. Я проигрываю всё больше. Он захватывает мою территорию, окружает мои камни, отрезает мои пути. Я защищаюсь слабо, без плана, без стратегии.

Думаю о сестре. Если у Наны была сестра-близнец, где она сейчас? Умерла в том лесу, десять лет назад? Или жива?

Может, нас две — две Мики, две половинки одного человека, разорванного пополам?

Ставлю камень. Господин Такэда качает головой.

— Этот ход делает ваше положение безнадёжным, — говорит он. — Уверены?

Смотрю на доску. Да, безнадёжно. Могу взять камень обратно — в го это разрешено, если противник согласен. Но не хочу.

— Уверена.

Он ставит свой камень. Окружает ещё одну мою группу. Пять камней мертвы. Снимает их, кладёт к остальным пленникам.

Ещё десять ходов. Я пытаюсь спасти то, что осталось. Безуспешно. Он методично уничтожает мои позиции.

Наконец он кладёт последний камень. Смотрит на меня.

— Хотите продолжать? Или признаёте поражение?

Смотрю на доску. Считаю свою территорию – двадцать пересечений, может, двадцать пять. У господина Такэда – больше ста. Считаю пленников – у меня два белых, у него семнадцать чёрных.

— Признаю поражение.

Он кивает. Начинает убирать камни с доски. Аккуратно, по одному, складывает обратно в чаши. Я помогаю.

Когда доска пуста, он смотрит на меня долго. Веер в руке снова, постукивает по ладони. Раз. Два. Три.

— Сильно вас что-то тревожит, Нана-сама, — говорит он тихо. — Хотите рассказать?

— Нет.

— Понимаю. — Пауза. — Но знайте: иногда проговорить проблему вслух помогает найти решение.

Молчу. Смотрю на пустую доску – линии, пересечения, углы.

— Вы просили принести вам имя, — говорю наконец. — Настоящее имя Наны Рэй. Имя, с которым она родилась.

— Да. Просил.

— А если я не найду его?

Он улыбается — тонко, печально.

— Тогда останетесь без ответов на свои вопросы. — Пауза. — Но, полагаю, вы уже кое-что нашли. Иначе не выглядели бы так… растерянно.

Смотрю на него. На седые волосы, на морщины вокруг глаз, на руки, сложенные на коленях – старые руки, с бугристыми венами и пятнами возраста.