Чтение онлайн

— Раньше она могла меня наказать. Теперь контракты подписаны. Я выполнила задачу. Можно расслабиться.

— До следующей задачи.

— До следующей, — соглашаюсь.

Шаги. Быстрые, решительные. Госпожа Мори собственной персоной.

— Нана! — голос резкий, как удар бамбуковой палкой. — Немедленно в тень! Хочешь вернуться в Киото с кожей крестьянки?!

Открываю глаза. Она стоит надо мной, руки на бёдрах, лицо красное от возмущения.

— Может, хочу, — говорю. — Может, устала быть фарфоровой куклой.

— Не можете себе позволить...

— Могу. Контракты заключены. Министр доволен. Огуро доволен. До следующего задания могу не угождать вам, госпожа Мори.

Её лицо бледнеет, потом снова краснеет.

— Ты... ты...

— Неблагодарная? Дерзкая?

Она открывает рот, закрывает. Потом разворачивается и уходит. Спина прямая, шаги гневные.

Рэн смотрит на меня зелёными глазами, яркими на солнце.

— Это было глупо, — говорит он спокойно.

— Знаю.

— Она отомстит. Позже.

— Пусть. Устала притворяться покорной.

Он кивает. Берёт ещё один умэ. Откусывает.

Я лежу ещё несколько минут. Солнце печёт лицо. Чувствую, как кожа нагревается, краснеет. Завтра будут веснушки, послезавтра загар. Госпожа Мори будет в ярости. Мне всё равно.

Но жара становится невыносимой. Встаю. Неохотно.

— Иду в комнату, — говорю Рэну.

Он кивает. Продолжает есть.

Иду через сад, по коридору. В комнате прохладно, полумрак. Сажусь у окна. Открываю шкатулку — ту, где храню личные вещи. Гребень от Огуро на месте. Тянусь к перстню.

Нет перстня.

Роюсь в шкатулке. Вынимаю всё — гребень, две шпильки, платок. Переворачиваю шкатулку. Вытряхиваю на пол.

Перстень исчез.

Золотой перстень с драконом и иероглифом "удача". Тот самый, что Огуро надел мне на палец. Тот самый, что я носила в "Красный фонарь". Пропал.

Сердце бьётся быстрее. Кто мог взять? О-Цуру? Нет, она не крадёт. Госпожа Мори? Зачем ей? Рэн? Абсурд.

Или...

Или Огуро забрал сам. Или велел забрать. Но зачем? Это был подарок. Награда.

Или метка? Которую теперь сняли, потому что задание выполнено? Сижу на полу среди рассыпанных вещей. Считаю вдохи. Раз, два, три...

Перстень пропал. Что происходит? Почему Огуро играет со мной в эти игры?

И главное — кто была настоящая Нана Рэй? Почему её лицо заставило самурая упасть в поклоне? Или моё?

Закрываю шкатулку. Пустую. Как и я. Ложусь на футон. Смотрю в потолок. Сорок одна трещина смотрит в ответ.

Вечером, когда О-Цуру приходит помочь мне раздеться, я спрашиваю. Стараюсь говорить спокойно:

— О-Цуру, ты не видела мой перстень? Золотой, с драконом?

Она моргает, останавливается с расчёской в руках.

— Перстень, госпожа? Нет, не видела. А где вы его оставили?

— В шкатулке. Где всегда.

Она качает головой, и я вижу — она не врёт. О-Цуру не умеет врать. Когда врёт, краснеет, начинает заикаться, трясутся руки. Сейчас она просто растеряна, искренне не понимает.

— Может, упал? Я помогу поискать...

— Не надо, — обрываю я. — Спасибо.

Жду, пока она уйдёт. Накидываю простое кимоно. Волосы распущены.

Иду искать Рэна.

Нахожу его в саду, как всегда. Сидит под деревом, точит короткий нож. Движения методичные — раз, два, три, четыре взмаха точильным камнем, проверяет остроту большим пальцем, снова точит со скрежетом, от которого ноют зубы.

Это песня ожидания. Нож, который не режет, — это просто украшение, дорогая безделушка для пояса. А его нож не украшение. Он точит его, чтобы чувствовать потенциал насилия, скрытый в металле. Чтобы знать: если мир рухнет в следующую секунду, у него будет чем встретить этот крах.

— Рэн, — говорю, останавливаясь рядом. — Мой перстень пропал. Тот, что Огуро-сама подарил.

Он не поднимает головы. Продолжает точить.

— Не видел, — говорит коротко.

— Ты уверен?

Теперь поднимает взгляд. Зелёные глаза спокойные, холодные.

— Я не беру чужие вещи. И не знаю, где ваш перстень.

Правда. Рэн не врёт. Никогда. Если он говорит, что не знает — значит, не знает. Или не скажет, даже если его пытать.

Иду к госпоже Мори.

Она сидит у низкого столика, пишет что-то кистью на рисовой бумаге. Иероглифы ровные, красивые — годы практики каллиграфии.

— Госпожа Мори, — говорю с порога.

Она не поднимает головы.

— Да, Нана?

— Мой перстень пропал. Золотой, с драконом. Тот, что Огуро-сама подарил.

Она откладывает кисть. Поднимает взгляд.

— Какой перстень? О чём вы?

Кровь стучит в висках.

— Перстень, который Огуро-сама надел мне на палец. При вас. Помните? Когда пришёл с подарками после министра.

Она наклоняет голову, будто вспоминает. Потом качает головой.

— Не помню такого. Может, приснилось? Ты в последнее время... неспокойна.

Лжёт. Она помнит. Я вижу — в уголках глаз, в лёгком напряжении челюсти. И улыбка. Тонкая, едва заметная, торжествующая.

Специально. Она специально врёт мне в лицо.