Чтение онлайн

Сердце спотыкается. Пропускает удар. Не дышу секунду. Две.

Он отворачивается, возвращает взгляд на дорогу, где показывается деревянный мост через узкую речку.

— Нет, О-Цуру. Не духам напрямую заплатили. Духам платят через посредника.

— Зачем ёкаям деньги?

О-Цуру не унимается, теребит край узелка.

Рэн вздыхает. Долго. Я понимаю по напряжению в его плечах, что терпение на исходе.

— Этим духам деньги не нужны. Они служат кому-то из людей. Онмёдзи, может быть. Или колдуну. Тому, кто умеет заключать договоры с ёкаями. Духи делают работу, получают своё: кровь, страх, жертвы. А деньги достаются их хозяину.

Он откидывается назад, прижимается спиной к стенке повозки. Закрывает глаза. Руки скрещивает на груди. Разговор окончен, это понятно без слов.

Но О-Цуру не понимает намёка.

— Рэн-сан, вы же сказали, что ёкай принимает облик самого близкого человека? Самого дорогого. Той ночью притворился вашей сестрой...

Рэн не открывает глаз. Кивает едва заметно, и прядь волос падает на лоб.

— А кого увидели вы, Нана-сама?

Я вздрагиваю, как от удара. Весь воздух выходит из лёгких, и в груди остаётся пустота.

Молчу. Рот открывается, закрывается. Ищу слова, любые слова.

Я чувствую, как Рэн напрягается рядом. Руки на груди сжимаются сильнее, костяшки белеют. Глаза закрыты, но челюсть напряжена, мышца дёргается под кожей. Он слушает. Ждёт.

— Господина Исидзу Огуро. — Он произносит это вдруг хрипло, не открывая глаз. Голос низкий, натянутый, как струна на сямисэне перед разрывом.

Он врёт. За меня. Прикрывает меня.

— Да, — подхватываю быстро. Хватаюсь за эту ложь, как за соломинку. — Господина Огуро. Я увидела господина Огуро.

Ложь звучит фальшиво. Голос дрожит. Слова спотыкаются, как пьяный на скользких камнях моста.

О-Цуру смотрит на меня долго. Потом на Рэна. Снова на меня.

— Понятно, — говорит она медленно, почти шёпотом.

Больше не спрашивает.

Рэн резко открывает глаза. Поворачивается к О-Цуру. В глазах стальной блеск.

— О-Цуру, прекрати болтать. Дай мне отдохнуть. Всю ночь не спал. Устал. Хочу тишины.

Она вздрагивает. Кивает быстро, несколько раз подряд. Прижимает узелок ещё сильнее к груди, будто он может защитить от его взгляда. Замолкает.

Рэн снова закрывает глаза. Откидывает голову назад, на деревянную стенку. Дыхание замедляется, становится глубже. Засыпает? Или притворяется?

Я смотрю на его профиль. Прямой нос. Сжатые губы. Родинка на шее, чуть ниже подбородка. Ресницы длинные, тёмные, чуть дрожат, отбрасывая тени на скулы.

Он соврал за меня. Сказал, что я видела Огуро.

Повозка трясётся на ухабе, колесо попадает в глубокую выбоину. Моё плечо ударяется о его. Он не отстраняется. Остаётся на месте.

Я считаю его вдохи. Раз, два, три. Засыпает по-настоящему. Дыхание становится глубже, ровнее, грудь поднимается и опускается размеренно.

О-Цуру смотрит в окно, делает вид, что ничего не замечает. Пальцы теребят угол узелка, разглаживают складки на ткани.

А я сижу рядом с Рэном. Плечо к плечу. Считаю его дыхание.

И понимаю.

Я видела не Огуро той ночью.

Я видела его. Рэна.

Демон принял его облик. Потому что он самый...

Не думать. Не заканчивать эту мысль.

Опасно.

Я закрываю глаза. Притворяюсь, что сплю тоже. Голову склоняю чуть набок, будто уснула сидя.

Но считаю его вдохи. Раз, два, три. Семь, восемь.

Мы едем дальше по дороге Токайдо, мимо сосен, искривлённых ветром, мимо чайных домиков с выцветшими ставнями, мимо каменных фонарей, заросших папоротником.

К тайнам.

К концу этой истории.

К полудню подъезжаем к Мисиме. Город небольшой, не сравнится с Киото или Токио. Деревянные дома жмутся вдоль главной дороги, с выцветшими от солнца и дождя фасадами. Крыши из черепицы, местами покрыты мхом. Вывески над лавками качаются на ветру, краска на них стёрта, иероглифы едва читаются. Пахнет солёной рыбой с рынка, дымом от очагов, навозом от лошадей.

Но Мисима стоит на тракте, чуть в стороне от основного потока, и здесь всегда останавливаются путники. Отдохнуть. Помолиться в храме. Выпить сакэ в чайных, которые после заката превращаются в увеселительные заведения.

«Утренняя звезда».

Повторяю про себя это название и ловлю себя на том, что губы шевелятся беззвучно. Надо узнать, где оно находится. Вечером пойду с Рэном. Он не откажет. Не после того, что случилось в лесу.

Повозка останавливается у гостиницы на окраине города. Простая, чистая. Двухэтажное здание из светлого дерева, недавно отмытого дождями. Перед входом растёт старая сосна, ствол покрыт мхом с северной стороны. Под сосной каменный фонарь и небольшая статуя Дзидзо в красном нагруднике, выцветшем и потрёпанном.

Хозяйка выходит встречать нас. Женщина лет пятидесяти, круглолицая, в синем хлопковом кимоно с узором из белых хризантем. Кланяется низко, руки складывает перед грудью.

— Добро пожаловать. Комнаты готовы. Вода горячая. Ужин будет готов к закату.

Голос приятный, спокойный. Она не суетится, не заглядывает в глаза, не пытается угодить сверх меры. Просто делает своё дело.

Рэн расплачивается. Хозяйка пересчитывает монеты, кивает, прячет их в рукав. Показывает нам дорогу наверх по узкой деревянной лестнице, которая скрипит под ногами. Третья ступень. Пятая. Восьмая. Я считаю автоматически.

Комната на втором этаже. Маленькая, но чистая. Пахнет свежими татами и ладаном. Окно выходит на внутренний дворик, где растёт бамбук и стоит каменная чаша для воды, покрытая зелёным налётом. Футоны свёрнуты в углу. В токонома висит свиток с изображением журавля и сосны. Простая каллиграфия, но аккуратная.

О-Цуру сразу начинает разбирать вещи. Раскладывает кимоно, проверяет, не помялись ли, вешает на деревянные вешалки. Достаёт гребни, косметику, зеркало в лаковом футляре.