Чтение онлайн

***

Веранда выходит в сад. Вечер такой, когда время расплывается, и не поймёшь, уже поздно или ещё рано. Тени на гравии темнеют до фиолетового, небо тянет цветом недозрелой сливы. Где-то в глубине сада шуршит вода, как дыхание человека.

Я сижу на плоской подушке. Колени ноют, но я делаю вид, что это неважно. Передо мной низкий лакированный столик. Лак потемнел от времени, в углу тянется старая трещина, аккуратно залитая золотом. Я каждый раз цепляюсь взглядом за этот шов.

На столике стоит чайник из грубой керамики и две чашки. Одна полная, другая пустая.

Рэн сидит напротив. Спина держится ровно, плечи остаются напряжёнными, как у человека, который готов вскочить при первом звуке. Он смотрит мимо меня, туда, где в саду стоит каменный фонарь. Фонарь зарос мхом с северной стороны. Огня внутри нет. Рано.

Так продолжается уже третий день. Он почти не смотрит на меня, отвечает коротко и правильно. «Да, Нана-сама». «Нет, Нана-сама». «Слушаюсь, Нана-сама». Эта вежливость давит сильнее грубости. От грубости хотя бы можно оттолкнуться.

Я пью чай медленно и считаю глотки. Раз. Два. Три. Чай получился правильный, сладковатый, с травяным послевкусием. О-Цуру следит за водой, держит температуру, засекает время, не даёт листьям перегореть. Хорошая служанка.

Мэй сидит в углу веранды на пятках. Она держит на коленях моего рыжего кота. Мэй гладит его монотонно, одним и тем же движением от головы к хвосту. Я уже насчитываю сто двадцать. На сто двадцать первом произношу:

— Ты соврал.

Рэн наконец смотрит на меня. Брови поднимаются совсем чуть-чуть. Этого хватает, чтобы у меня в груди щёлкнуло.

— О чём соврал, Нана-сама?

— О том, что тебе всё равно. Ты обижаешься, что я ушла без тебя.

Он молчит. Мэй продолжает гладить кота, кошачье урчание заполняет паузы лучше любых слов. В саду начинает петь цикада. Звук выходит металлический и неприятный, как ножницы, которые давно не смазывали.

Рэн поднимает голову чуть выше. В глазах мелькает что-то похожее на усмешку, но я не уверена. Свет на веранде уже слабый.

— Я не обижаюсь, — говорит он ровно. — Я раздосадован. Это разные вещи.

— Раздосадован?

— Тем, что не слышал, как вы уходите. Это моя работа. Охранять вас. Я проспал ваш уход. Для меня это плохо.

Я ставлю чашку на столик. Керамика тихо звякает о лак.

— Седьмая ступень лестницы скрипит, — говорю я. — И одиннадцатая. В коридоре скрипят третья и девятая половицы. Я их обхожу.

— Скрипит ещё четырнадцатая, — добавляет он. — У самого выхода.

Мэй роняет кота. Не специально. Она просто задумалась, руки ослабели. Кот глухо шлёпается на доски, возмущённо мяукает и убегает в дом. Хвост стоит трубой, будто его унизили перед всем миром.

— Простите! — пищит Мэй. — Я не хотела! Он такой мягкий, я просто…

— Иди принеси ещё чаю, — говорю я. — И постарайся не разбить чайник.

Она вскакивает и кланяется слишком низко, едва не теряет равновесие. Потом убегает. Я слышу, как она спотыкается о порог, потом по коридору стучат босые ноги.

Мы остаёмся вдвоём.

— Мы едем к господину Такэда, — говорю без предисловий. — Погостить несколько дней. По дороге заезжаем кое-куда.

Рэн выпрямляется ещё сильнее, хотя кажется, что дальше уже некуда.

— Господин Огуро не даёт разрешения…

— Господин Огуро твоя проблема, — перебиваю я. — Ты мне должен. Помнишь?

Он помнит. Я вижу это по тому, как он сглатывает.

— Пришло время, — продолжаю я. — Мне не важно, как ты объяснишь это Огуро. Скажи, что я настаиваю. Скажи, что это нужно для моей репутации. Ты справишься.

— А если он откажет?

— Не откажет, — отвечаю я и сама удивляюсь уверенности в голосе. — Ты найдёшь способ.

Рэн смотрит долго. Я успеваю сосчитать два вдоха и три удара сердца, пока он молчит. В глазах у него идёт работа, как у человека, который в голове складывает карту и ищет обходной путь.

— Куда мы заезжаем? — спрашивает он наконец.

— В один храм. Помолиться.

Я говорю спокойно. Ложь даётся легко. Он не просит подробностей.

— Когда выезжаем?

— Послезавтра. На рассвете.

— Понял.

Из дома доносится грохот. Потом стеклянный звон. Голос О-Цуру звучит сдержанно и устало:

— Мэй, это уже пятая чашка…

Следом слышится быстрый виноватый лепет Мэй:

— Там паук был! Огромный! Я испугалась и…

Рэн поворачивает голову на звук. На губах у него мелькает что-то похожее на улыбку. Совсем лёгкая улыбка.

— Интересный выбор служанки, — говорит он.

— Она особенная, — отвечаю я.

— Это да. Особенно неуклюжая.

— Зато искренняя. Она не умеет притворяться. Сейчас это редкость.

— В нашем мире такое не всегда плюс, — замечает он.

— Иногда минусы работают лучше плюсов. Если их правильно использовать.

Я встаю.

— Приготовь всё нужное для поездки, — говорю я. — Предупреди О-Цуру. Она едет с нами.

Он кивает молча.

В коридоре Мэй стоит на коленях и собирает осколки. О-Цуру нависает над ней с подносом и тряпкой. На полу расползается лужа чая и впитывается в доски.

— Простите, простите, простите! — бормочет Мэй. — Он был такой большой! С волосатыми лапами! Он полез прямо на меня!

— Где паук? — спрашиваю я.

— Убежал, — говорит она виновато. — В щель под лестницей.

Я смотрю на щель. Узкая, в палец. Даже маленькому пауку тесно.