Любовь, ложь и шпионы
Шрифт:
словно готовясь встать. Но он не двигался – смотрел несколько минут через плечо
Спенсера, а после откинулся на мягкую спинку. Скрестив ноги, Уинфрит зевнул и
потянулся за копией "Таймс", что лежала на маленьком столике рядом с ним.
– Идёт Харт. Следует наблюдать, - шепнул он, не шевеля губами.
***
Джулиана почти добралась до комнаты, когда громкий лязг отвлёк её от мыслей.
Этот звук сопровождался громкими мужскими голосами с известными тембрами, но
кто что сказал определить было слишком трудно. Казалось, они кричали, и стены
искажали слова. Отголоски какофонии будили несвойственное любопытство и в то же
время необходимость положить конец ужасному шуму, что заставило Джулиану
броситься в переднюю.
На полпути к помещению Джулиана увидела самое необычное зрелище – и
ненадолго заколебалась, прежде чем войти.
– Что там такое, Честер? – обратилась Джулиана к дворецкому, не обращая
внимания на господина Пайболда. Казалось, они перетягивали подсвечник, словно
канат. И Честер побеждал.
– Ну, мисс… Ничего уверенно сказать не могу, кроме как того, что считаю, что
канделябрам из серебра лучше остаться тут, в столовой, где они два десятилетия
провели! Не верьте, что им нужно шляться по городу с этим джентльменом.
– Господин Пайболд, вы пытались украсть серебро?! Как вы могли?!
– Нет, нет, - кряхтя, повторял Пайболд, пытаясь вырвать канделябр. – Это
матушкино. Она привезла их из Ламбхурста, чтобы я мог воспользоваться ими, как
наличными, если надо. А мне надо!
Неожиданно капитулируя, Пайболд выпустил подсвечник, заставляя Честера упасть
назад. Тогда, воспользовавшись замешательством дворецкого и его падением на
мраморные плиты, Пайболд схватил второй канделябр у его ног. Открыв пальто, он
словно пытался запихнуть его в рукав.
– Господин Пайболд!
Джулиана повернулась, чтобы увидеть, что она была не единственным источником
возмущения. Господин Ривз вышел из кабинета с книгой в руке и недовольно
нахмурился.
– Что вы делаете с подсвечником моей бабушки?!
– Это? – Пайболд посмотрел вниз, а после ахнул. – Это ваш? О, простите! Какая
страшная ошибка! Слава Богу, вы остановили меня!
– Эти свечи ценны для моей семьи, господин Пайболд, и ошибка невозможна – там
есть гравировка. Они весьма отличаются от остальных. Вы пытались их украсть!
– Никогда! Никогда бы я не предал вот так ваше доверие, мистер Ривз! Вы были так
щедры, открыв свой дом! Нет, сэр, я бы так никогда не поступил!
– Правда? А что же дела говорят иначе? Доказательство в вашей руке, - голос
дядюшки был обманчиво спокоен.
– Сколько драмы, мистер Ривз, - леди Пайболд забрела в слишком эмоционально
заряжённый зал легким шагом, вопреки своим огромным размерам. – Мой сын –
хороший мальчик. Всему можно найти разумное объяснение. Не стоит делать такие
дикие заявления…
– Мадам, ваш хороший мальчик пытался украсть моё серебро.
Леди Пайболд продолжала смотреть на дядю Леонарда. Выражение её лица не
менялось. Ни удивления, ни растерянности.
– Если бы, - она кротко опустила глаза на мгновение, - вы могли бы обвинить его в
самом деле… его долги такие огромные, и насилие над ним уже совершено! Уверен, он
принёс бы их обратно, после того, как…
– После? После того, как продал бы ростовщику? Мадам, вы и вправду считаете меня
таким безмозглым?
– Не стоит оскорблений!
– Думаю, стоит.
– Сейчас, сейчас, - присоединилась к ним тётя Филиса. – Тут нужно спокойствие и
холодная голова. Уверена, это просто недоразумение.
– Вы опоздали на вечеринку, миссис Ривз. Мы уже установили, что акт господина
Пайболда – не ошибка, а воровство, - дядя коротко взглянул на свою жену, а после
перевёл взгляд на Пайболдов, такой же скупой.
– Думаю, лучше мне уйти, - господин Пайболд почтительно поклонился. Для этого
потребовался поклон поглубже, чем обычно, и он немного пошатнулся. А когда
выпрямился, у его ног послышался странный звон. Все посмотрели вниз – и видели, как
одна, вторая, третья серебряные ложки выскальзывают из штанов мистера Пайболда и
падают у его ботинок!
Господин Пайболд с нервным смешком потянулся вниз.
– О, вот и они…
Господин Ривз оказался быстрее – он схватил ложки и осмотрел каждую.
– Честер, - наконец-то тихо сказал он, - встряхните-ка господина Пайболда.
Посмотрите, не покинуло ли ещё какое-то серебро мой дом.
Выполняя приказ, Честер стал за господином Пайболдом, обхватив его руками.
– Уберите от меня свои руки! – громко запротестовал игнорируемый Пайболд.
– Мистер Ривз, отзовите своего цепного пса! Оставьте моего сына! Вы ведёте себя с
ним, как с элементарным преступником! И я вижу преступление в вашем отношении!
Прежде чем её слова были сказаны, мраморные плиты вдруг взыграли милой
музыкой – ведь ножи, вилки и ещё парочка ложек свалились на пол.
Дядя Леонард сделал глубокий вдох и повернулся к жене.
– Попроси своих друзей покинуть дом. Я больше не желаю их видеть. У них есть час!
– Но, сэр…
– Даже не пытайся мне помешать! Я хочу, чтобы они сейчас же убрались!
– Мистер Ривз, вы должны прислушаться к голосу разума, - голос леди Пайболд
звучал как-то слишком ласково. И это было крайне непривлекательно.
– Госпожа Ривз, вы уведёте этот сброд с моих глаз?
– Вот и не смотри, я этого делать не стану! Я не хочу быть той, что…
– Честер?
– Да, сэр!
– Уберите отсюда Пайболдов.
– Если вы…
– И, Честер, если хоть что-то, принадлежащее Пайболдам, окажется тут через час,