Чтение онлайн

Я дергаю плечом и заряжаю суке прямо в нос:

— Да слезь же, блядь, с меня. И закрой, на хрен, свой поганый рот. Тебе пора в кроватку, сука, пошла отсюда. Проваливай.

Женька, опустив голову, всхлипывая, и то и дело вытирая очень красной ладошкой свой маленький носик, крутится вокруг себя, как псина, ищущая место для своей нужды, а найдя подходящее — какой-то задрипанный комод, — ставит привезенный кондитерский подарок на потрескавшуюся от пепла, конденсата и бабских ногтей грязную поверхность.

— Извините еще раз… Не буду мешать… Прощай.

— Нет! Нет! Стоять! — пытаюсь скинуть шваль со своего вздыбленного члена. Дергаюсь, как припадочный, выкручиваю шею и шиплю. — Убирайся же ты… Пошла на х. й! Евгения! Я прошу тебя. Стой! Стой, чика…

— Чика, чика, чика? Это она, что ли?

Женя, не поднимая глаз, разворачивается и демонстрирует мне согбенную спину и вздрагивающие плечи. Я уничтожил и растоптал малышку, стер нас и заставил девочку, сам того не желая, смотреть на то, что, по ее мнению, может быть только между двумя очень близкими людьми — только между нами. Так и знал!

Снежана шлепается задом на оплеванный пол, усыпанный окурками сигарет, грязно матерится и шипит:

— Смирнов, ты идиот?

— Как угодно! — дрожащими руками застегиваю свою рубашку, подлетаю к вешалке и сдергиваю свою куртку и, прихватив оставленную коробочку с подарком, выметаюсь из инквизиторского помещения.

— Я ведь не прощу тебя.

Прыскаю от смеха:

— Серьезно? Так нечего прощать, Снежана. Хрен знает, что ты придумала себе, но я ни в чем, перед тобой тем более, не виноват.

Выплевываюсь наружу, в общий затемненный зал с грохочущей музыкой, и пытаюсь отыскать знакомый силуэт своего кубинского вождя народов.

Женька очень странно двигается — я вижу, как ее шатает, словно выпившую, по сторонам. Иногда, случайно, по неосторожности, она пристраивается к какой-нибудь отдыхающей группе незнакомцев, там крутится и плачет, умоляя выпустить ее из их праздного веселья. Пару раз мне приходится вмешиваться и фактически негрубой силой, но все же отбивать свое.

«Скучаешь, рыбонька? — Извините, где здесь выход? — Жень, иди сюда… — М-м-м! Помогите мне, пожалуйста. — Останься с нами. Я Игорь, а я Анжела. — Евгения. — Хочешь выпить? — Я хочу уйти. — Женя, идем со мной… — Пожалуйста, помогите мне. — Сними куртку, что ты бродишь тут в одежде? — Где здесь выход? — Женя, подойди, пожалуйста, ко мне… — Я плохо себя чувствую. Помогите, пожалуйста. — Выпей. — Что это? — Коктейль. Что там, Игорек? — Водка и ликер. — Извините, но я не пью и мне нельзя. Как пройти на выход? Очень темно и я здесь в первый раз. — Дура какая-то. Вызовите ей скорую или дурку, пусть валит в желтый дом. Конченая какая-то! — Женя, идем со мной… Дай мне свою руку!».

Я не могу ее поймать, как ни стараюсь и что ни делаю! Все мимо и не так! Она, очевидно, сильно путается в маршруте, вращается фактически вокруг себя, но в то же время четенько фиксирует мое местоположение, а я, как завороженный, слежу за отставленной женской рукой с вытянутым указательным пальчиком с красноречивым знаком «СТОЙ»:

«Не смей! Не подходи! Не приближайся! Не двигайся! Нет-нет-нет!».

Такой себе ох.ительный «кирпич» в наших отношениях. Личное пространство чики сейчас очерчено полутора метрами, которые я с легкостью могу преодолеть за два своих шага. Но…

— Женя… — шепчу, давая ей понять, что я здесь, рядом, и никуда не денусь, как бы она сейчас не старалась оттолкнуть меня.

— М-м-м! — стонет и дергает головой. — Где дверь? Господи, ничего не вижу. Балаган какой-то! Хочу тишины и спать. Как тут громко и темно… Мерзко! Гнилостно…

— Женя… — еще раз напоминаю о себе. — Женечка, идем со мной!

А теперь опять заглохни, «Серый»! Внизу фиксирую оттопыренную дрожащую ладошку и беззвучное:

«Нет! Нет! Нет… НИКОГДА!».

Ее нужно вывести отсюда. Как можно быстрее! Женька щурится при ярких вспышках света, а при медленном вращении стробоскопа зажимает ушки и беззвучно раскрывает рот, словно в агонии кричит, вся обстановка разрывает чике барабанные перепонки и выжигает накопленный в грудке кислород. Она вдруг останавливается посредине зала и медленно, как в чудаковатой съемке с выдержкой, опускается на корточки:

— Нет-нет, — подхватываю ее и ставлю на ноги. — Не надо, не садись. Просто идем со мной. Туда. Вперед. Ну же…

Несильный толчок в грудь вынуждает отступить назад и раскрыть руки, выпустив девчонку.

— М-м-м! — привычный на сейчас ее ответ. — У-у-у! М-м-м! Р-р-р! НЕТ!

«Вам помочь? Служба безопасности! — Где здесь выход? — Я Вас проведу. Следуйте за мной. — Благодарю Вас. — Вам плохо, вызвать скорую? — Нет-нет, спасибо. Простите, еще возможно где-нибудь найти такси. Время не позднее? — Конечно-конечно. Ну что Вы! Самое оно! — Я просто… Вы не могли бы мне помочь? — Слушаю Вас. — Меня преследуют… — Женька, прекрати! Слышишь? Не посвящай в нашу размолвку посторонних. — Я боюсь этого человека. У него дикий взгляд и он слишком близко, у меня проблемы с этим, а он… — Я проконтролирую, чтобы Вас не трогали. Кто он, Вы его сейчас видите? Будьте добры, укажите мне. — Вот этот человек!».

— Ты чего, СМС, умом поехал? — охранник шепчет мне.

— Не вмешивайся, — сквозь зубы говорю.

— Она утверждает, что ты ее преследуешь. Она права? — он не смеется и даже не улыбается.

— Я похож на мудака, который пасет баб, которые сами на меня запрыгивают и щедро между ног дают, м? И потом, с какой целью? Что в этой такого, что я прям слюной, по ее мнению, исхожу? Здесь много места, а я видный парень, к тому же… Короче, отвали, а-а-а?

— Тут тебе лучше знать. Цель всегда одна! Исправь, если я вдруг не прав. Серж, но она, эта шалопутная девчонка, точно не в себе. Клубу с этим, с домогательством, насилием, сексуальным принуждением, проблемы не нужны, если вскроется, что ты чем-то противозаконным, запрещенным, накачал малышку, и у нее медикаментозная непереносимость, и крошка уже готова склеить ласты… Ты ведь догоняешь, к чему это все нас приведет?

— Таким точно не занимаюсь, к тому же, я с ней знаком, мы встречаемся, просто сегодня, несколько минут назад, — нервно улыбаюсь и хихикаю, — она узнала весь мой гнилой запас прочности, как очень ненадежной сильной половины человеческого общества. Увидела то, что не для общих глаз. Мы повздорили, но готовы примириться. Ищем место — такая ролевая игра. Я гоню ее, как жертву, а она просит помощи у всех, кого на своем пути встретит, так мы и доберемся с ней до нашей кроватки, а там уже…

— Это мне сейчас не интересно. Короче, — охранник перехватывает чику под руку и подводит к черному выходу, — разбирайтесь сами, ребятки, но здесь кошачьи драки точно никому не нужны. И ролевухи, кстати, тоже — клуб ориентирован на музыку, отдых и общение, а не на потрахули. Вы перепутали, но все еще возможно. Поэтому…

Я забираюсь в карман своих брюк и достаю зажим с деньгами:

— Неплохой гонорар сегодня. Пятерочка с тремя нулями после тебя ведь устроит? Кажется, Станислав?

— Вообще-то я Владимир! Но вполне, — он берет протянутую красную бумажку и легко выталкивает Женю за порог. — Доброй ночи! Серега, пока-пока, не бузотёрь.

— А где здесь… — малышка оглядывается по сторонам и выдыхает пар из своего нутра. — Господи! Темно и очень холодно.

— Моя машина там, — пристраиваюсь со спины, но придуманное ею расстояние не нарушаю.

— М-м-м! — все, что слышу в ответ на мои слова.

— Женя… Я прошу тебя, — еще раз совершаю словесную попытку.

И снова оттопыренная женская рука! Похоже, на сегодня это единственное, на что я смогу рассчитывать. Долой разговоры и жаркие объятия. По расписанию только «м-м-м», «у-у-у» и строгий запрещающий сближение ручной знак.

— Я прошу тебя, — шепчу ей в спину и понимаю, что все зря, напрасно, но пробовать не перестану, со мной такое у этой нервной чики не прокатит. — Женя… Едем домой. Холодно, ты ведь замерзнешь. Где твоя шапка, чика? Женя…