Чтение онлайн

— Закрой рот, дебил.

— И я люблю тебя, симпотный мальчик Леша. Уже выезжаю. Все. Не скучай.

Выхожу в коридор — чикуита в помещении не наблюдается. Ушла?

— Жень? Ау? Ты где?

Похоже, в зале страшный зверь проснулся — стойкое бормотание и непрерывное «агу». Разбудили Свята своей напольной возней?

— Привет-привет!

Женя пританцовывает в комнате, держа на руках пацана, а тот уже заливисто хохочет и трогает ее лицо.

— Брат приглашает на природу. Согласна?

— Я…

— Отказ не приму. Тебе надо развеяться! Это стопроцентно! Однозначно! Нельзя все время биться над проблемами, которые на самом деле не стоят ломанного гроша. Поверь, пожалуйста. Я знаю, что говорю. Поэтому…

— Когда мы вернемся? И куда ехать?

— За город, сосновый бор. Думаю, к пяти вечера нас встретит адский город, — быстро заглядываю на циферблат своих наручных часов. — Ну как?

Мне улыбается и серьезно рассматривает Свята:

— Согласен? На природу хочешь?

Засранец, поглядывая на меня, щекой укладывается ей на грудь. Девчонка отворачивается и уже не видит, как я ему грожу пальцем и показываю, что на фиг голову снесу, если вдруг что-нибудь ненужное завякает…

— Извини меня, пожалуйста, — красивый женский тыл мне говорит.

Опешил… Ну, это не совсем подходящее слово! Скорее, я тупо обалдел!

— За что? Думаю, ты не должна просить прощения…

— За устроенную истерику. М?

Она медленно возвращается лицом ко мне и подходит ближе:

— Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, я действительно устала, выгорела, перегорела. Все пока не очень хорошо. Я стараюсь, наверное, слишком сильно…

— А ты попробуй просто отпустить? Не тянись и не тяни. Пусть все идет своим чередом.

— Бу! — пацанчик отталкивается и усаживается ровным столбиком.

Женя легко подбрасывает ребенка на руках и нежно трогает мальчишескую спинку:

— И ты поддерживаешь Сережу? Ты маленький «бу».

По-моему, я непроизвольно лыблюсь? Умиляюсь? Радуюсь? Наслаждаюсь? А главное… Чему? Чем? И зачем? Все это ненадолго, если верить доблестному бате!

— Очень спокойный мальчик, золотой ребенок. Мой Мигель всегда устраивал фестивали, если вдруг что-то шло не по его сценарию, а Анхель, наоборот, утыкался носом в стенку — уходил в себя от жестокого несправедливого мира, а Святослав… Он словно жаждет человеческого общения! Знаешь, такого простого, задушевного, отеческого. Очень дружелюбный малец. Тебе повезло с ребенком, — и тут же осеклась.

Да уж! Повезло, как никогда доселе.

— Поедем? Все вроде бы условия оговорили? — протягиваю руки, чтобы взять к себе Свята.

— Угу.

— Женя?

— Да?

— Я заплачу. Не переживай, пожалуйста, за это.

Она проходит вперед, обходит нас с мальчишкой, а мы с ним, не сговариваясь, но по какой-то неведомой мужской команде, рассматриваем ее нижнюю часть спины.

— Свят?

Пацанчик дергано поворачивает ко мне лицо и, покачиваясь былинкой, сосредоточенно вглядывается в мои глаза:

— Как? — подмигиваю.

Он, как маленький котенок, зажмуривается и кулачками прокручивает глазки:

— Дя-я-я-я!

Я тоже так думаю, брат! Еще какое «Дя»! Но…

— Доброе утро, Сергей!

А вот и братья наши, пуритане!

— Доброе утро, — располагаюсь плечом к плечу с Женей и подпираю ее к противоположной стене.

— Здравствуйте, — она все-таки умудряется выдать ласковую вежливость — наклоняется вперед и через меня с улыбкой произносит. — Доброе утро!

— О! Наконец-то мы увидели маму этого ребенка. А то Сергей скрывал от нас, что да как. Какую-то модную чушь городил! Я Нина Арсеньевна! А Вас как зовут? — протягивает через нас со Святом старческую руку.

Где-то на уровне моего живота и маленького зада скрепляется рукопожатие встречным жестом и ответом:

— Я Евгения, просто Женя.

— Очень приятно познакомиться. Это мой муж, Яков Павлович.

Немногословный и забитый своей чрезмерно активной и болтливой супругой мужик степенно кивает седой головой.

— Очень приятно познакомиться, — и возвращается к моим плечам назад.

— Прекрасный сын! — старуха щиплет Свята за задок, который живенько выкручивается, пищит, подпрыгивает, а я в который раз в жесткой сцепке стачиваю зубы.

— Нам пора! Жень… — поворачиваю к ней лицо и показываю, что неплохо было бы спуститься по ступенькам.

Но лифт нас «выручает».

— Проходите, — отступаю назад и пропускаю внутрь болтливую супружескую чету. — Мы кое-что забыли, дорогая, — моргаю чике и дергаю головой, — надо бы вернуться и забрать уточку для Свята…

Я начинаю задом отступать:

— Может быть вас подождать? — из кабины кряхтит престарелая Нина. — У нас есть время.

— Нет-нет, Нина Арсеньевна, мы на следующем опустимся, — Женя прыскает в кулак и подхватывает меня за локоть и тянет нас с ребенком на себя.

— Спасибо, — одними губами благодарность выдаю.

Слава Богу! Фух-фух-фух! Избавились от жуткого общества двух незатыкающихся идиотов. Теперь стоим хохочем на лестничной площадке и дергаем друг друга за рукава.

— Да ты прирожденный конспиратор, чика.

— На себя посмотри, Сергей.

Когда она смеется… У нее глаза светлеют, что ли? Не пойму? Болотные, с оттенком древесины, или я цвета с утра не различаю.

— Жень?

— А?

Нет! Ничего! Не заигрывайся, идиот! Это всего лишь поездка за город, а не долгожданный секс. Ничего не будет! Отвесишь ей заработанное и до следующей планируемой «случки».

До Лешкиного дома вынужденно добираемся очень быстро — Свят жалобно канючит, Женя без конца оглядывается назад, хлопает его по брюшку и повторяет:

«Моя вина, моя вина! Надо было кашку сварить. А я… А я… А я…».

— Жень, перестань, пожалуйста.

— Он очень хочет кушать, Сергей. Это негуманно. Мы садисты. Это же мучение!

— Смотри, — останавливаясь возле дома брата, указываю на нужные открытые нараспашку кованные ворота, — вот его спасение! Там живет очень добрая одалиска Оля, которая любезно предоставит растущему организму пропитание. Он мужик, чика, он к таким вынужденным трудностям давно привык! Свят, ты как?