Чтение онлайн

— Вам плохо?

— Очень, — зажимаю двумя пальцами переносицу и скулю. — Вадик, останови, я тебя прошу.

Не помню, чтобы чем-то наполнял желудок. Меня тошнит и выворачивает. Стою на коленях на задрипанной обочине, полирую изумрудную траву своими дорогущими, выглаженными, с рельефными стрелками брюками, и непрерывно опорожняю желудок. Не могу! Все навалилось… Нечем дышать… Жить не могу — сдохнуть хочется!

— В больницу, Гриша? — Вадим усаживается задницей на траву.

— Сейчас все пройдет, Вадь. Я успокоюсь. День тяжелый, — тыльной стороной своей ладони вытираю влажный рот. — Возраст, видимо, дает о себе знать.

— Что-то произошло с сыном, Григорий Александрович? Или с Наташей? — протягивает пластиковую бутылку воды. — Выпейте или прополощите рот. Без газа.

— Нет. С ними все в порядке. Это другое. Все нормально, — стараюсь улыбнуться, — правда-правда. Прошлое дало о себе знать.

Надеюсь, что в последний раз!

— Какие планы, Вадик, на сегодня?

— Вас отвезу, а потом домой, там третий сезон фантастического сериала, — подкатывая глаза, как-то воодушевленно, что ли, начинает отвечать. — Макароны с сыром на ужин, а завтра…

— Тебе сколько лет? — выкатываю бестактный вопрос. — Макароны на ужин в пятничный вечер?

— Что? — по-видимому, Вадим от моей бесцеремонности ошалел. — Вы же знаете…

— Именно! А такое впечатление, что всего лишь жалких шестнадцать юных годков. Женщину заведи себе, чудила. И трахай ее до ночи с воскресенья на понедельник. Макароны, сериал, — нагло хмыкаю. — Третий сезон! Сколько дней уже просрал! Почти всю жизнь! С конца не капает?

Да уж! Советы я, как мастер, бесплатно раздаю — направо и налево, только успевай прислушиваться. Особенно, когда не себе «любимому» рисую кармический узор. Что касается моей личной жизни, то для всех она на тысячу замков закрыта и, естественно, не подлежит общественному обсуждению! И потом, я мужчина не…

— У Вас телефон звонит, — Вадим кивает головой на распахнутый салон машин. — Виброзвонок беззвучные трели выписывает.

— Похрен! — встаю, отряхнув затекшие ноги, сильно растираю шею. — Давай-ка за бутылочкой куда-нибудь свернем, а потом ко мне — годится? Нажремся и будем у меня сериал смотреть. Я крутым теликом недавно обзавелся.

— Григорий Александрович, я бы хотел все же к себе, домой, — кривится, как красна девица на выданье.

Да и пес с тобой, задрот!

— Договорились, Вадюша. Но в магазин все-таки заедем, а то у меня дома шаром покати — бар истрепался сильно, видимо.

Забираемся в машину. Двумя пальцами собираю конфиденциальные, тщательно ксерокопированные уголовные бумаги, трамбую папку на своих коленях, а затем нервно запихиваю ее в свой портфель. Все! С этим нужно что-то сделать! Об этом завтра! А на сегодня — стопроцентно все!

Виски, коньяк, джин, ром… Текила? Водка? Портвейн? Паленый абсент? И молочно-шоколадный двугорлый ликер! Один лимон, колбасная нарезка, и естественно, покрытый дорогущей голубой плесенью сырок! Суетливый мальчишка, вертящийся передо мной на кассе, трогает пальцем выпуклую позолоченную этикетку толстостенной бутылки, периодически, как будто от изумления открывая, закрывает рот. Я нагло скалю зубы и подмигиваю шустрому парнишке, а от его странной матери прячу взгляд. Чего-то как-то… Стыдно, что ли?

— Тяжелый день, — бухчу себе под нос. — Завтра будет лучше. Все будет хорошо.

— Что Вы сказали? — женщина смотрит на меня, прищурив куда-то скошенное веко. Так на мордашку вроде ничего, фигура тоже не плоха — сиськи, жопа все на месте, но косоглазие, видимо, неисправимо. Да плюс мальчишка… Жаль! Очень жаль! Что, блядь, за рассуждения? И это я еще не выпил!

— Нет-нет, ничего, — не поднимая головы, отвечаю. — Сам с собой поговорить решил. Не обращайте на меня внимание. Я не пью, просто… Сын недавно родился — надо бы отметить, да и друзья настаивают, требуют накрыть стол. Разные у парней вкусы, вот я и набрал всего, но по чуть-чуть. Знаете ли…

— Это вообще не наше дело! — подбородком указывает на транспортерную ленту. — Не оправдывайтесь передо мной.

Вот молча и стой тогда! Полиция по нравам! Женщина-дрезина! Живешь по правилам? Молодец! Я вот тоже год назад клево и бездумно воздух на земле коптил. А теперь… Папаша сыну, которого почти не вижу! Так что… «Наше» или «не наше» — все вы, суки, хороши!

— Естественно! — шиплю и отворачиваюсь, тут же натыкаясь на осуждающие взгляды пожилой супружеской пары, по-детски держащейся за ручки. Дед гладит улыбающейся бабке сморщенную кожу рук, а я, как озабоченный, рассматриваю их интимный жест и не могу отвести свой взгляд. Все, приехали, пиздец! Я типа где-то посередине возрастной купели — уже не юноша, но еще как будто не мертвец!

Женщина-кассир шустро пробивает мой товар и внезапно предлагает дополнительную «шалость»:

— Шоколадку?

Заигрывает, что ли? В собутыльнице напрашивается? Да пофиг!

— Нет, — обрываю. — Сладкое не ем.

— Зефир? — подмигивает и с предложениями не унимается.

Наташа обожает зефир! Завтра ведь суббота, а мне хотелось бы просто чем-нибудь порадовать ее.

— Да, пожалуй!

Собрав пакеты с горячительными напитками и с жалкими, но все же «твердыми», закусочными, продуктовыми товарами, выбираюсь из супермаркета и не спеша направляюсь к своей машине.

— Григорий Александрович? — Вадим, странно пританцовывая, скулит.

— Чего тебе? Открой багажник, — двигаюсь к заднице машины.

Водитель подскакивает ко мне, забирает дребезжащие сумки и аккуратно расставляет в багажной бездне служебного автомобиля все купленное съедобное барахло.

— Ваш телефон просто разрывается. Вам кто-то без конца звонит! Может быть, что-то случилось?

Зачем-то хлопаю по карманам своего пиджака, прекрасно понимая, что раз водитель знает о стремительно заполняющемся журнале вызовов, значит, смартфон своим жужжанием в салоне надоедает.

Пять пропущенных… Улыбаюсь! Кому я на хрен сдался? Кто там обо мне не забывает?

«Наташа, Наташа, Наташа, Наташа, Наташа!». Твою мать! Что произошло?

— Алло! — выкрикиваю в трубку, еле-еле дождавшись телефонного соединения.

— Гриша, добрый вечер! — ноет в трубку. — Гриша-а-а-а…

— Что с тобой? Ты где? Ната, Ната… М-м-м, — такое впечатление, что сам с собой разговор веду.

— А ты не дома? — хнычет и задыхается словами.

— Ната, где ты?

— Мы с Петей под твоими воротами. А ты?

Вскидываю руку — восемь часов вечера! Пятница! Какого хрена? Что она забыла с малышом у закрытых железных створок, скрывающих от любопытных глаз мой персональный двор.

— Наташа, — прикрываю глаза, стараюсь успокоиться и прийти в себя, — что ты делаешь?

— Отец привез сегодня. У него дела завтра с самого утра. Я вот и подумала, что мы могли бы с Петей остаться на ночь у тебя. Но…

— Через пять минут буду — не смей никуда двигаться. Что сын? Как Петя?

— Он со мной, рядом, спит в переноске. Он спокоен, потому что наеден, а вот…