Чтение онлайн

Мальчонка всматривается вдаль, а потом сильно крутит шею и, созерцая снизу вверх, взглядом тщательнее препарирует меня.

По-моему, кое-кто уже проснулся — мы с Петей здесь как будто больше не одни. Есть ощущение, что Наталья за нами со второго этажа, раскинувшись на лестничных ступенях, внимательно следит. Вращаюсь медленно, чтобы не вызвать головокружительный эффект у сына, и обращаю взор наверх.

Она! Все так и есть! С подтянутыми и сложенными почти в два «оборота» голыми ногами устроилась на самой верхней ступени лестницы, ведущей на основной жилой этаж. Хочу сказать задумчивой и странно улыбающейся Наташе:

«Привет-привет, красавица! Доброе утро, Черепашка!»;

затем добавить:

«Как тебе спалось, Шевцова?»,

а после уточнить:

«…спалось со мной, Наташка. А может кое-что еще раз повторим?».

«Привет!» — не слышу ее голоса, зато отчетливо фиксирую движение женских пухлых губ.

Подмигиваю и киваю головой, мол:

«Спустишься сюда? Есть что обсудить! Иди-ка к нам, Черепашонок!».

Отрицательно мотает головой. Вредничает? Хочет, чтобы я поднялся к ней? Это мы с сынишкой однозначно можем. Без проблем!

— Мама ждет, малыш, — показываю сыну улыбающуюся Наташку. — Идем наверх?

Петька втягивает щеки, затем вдруг широко зевает и щечкой бережно притягивается к моей груди.

— Там дождь? — Наталья смотрит сквозь лестничные перила в окно.

— Да, — возвышаюсь над Шевцовой, разглядывая ее светлую макушку. — Наташ, ты как? — придерживая сына, подаю ей руку. — Как дела?

— Все хорошо, — тихо отвечает, опираясь на мою ладонь, неторопливо поднимается и располагается рядом со мной. — Петечка, — вплотную прижимается, заглядывая в личико сынишке, указательным пальцем невесомо проглаживает детскую розовую щечку, — как ты спал, малыш?

— Как беззаботный младенец, — улыбаюсь. — У сынка здоровый детский сон. Наелся и баиньки, придавил подушку, пока желудок снова не позвал. Растет мой богатырь!

Наталья укладывает голову на мое свободное, незанятое сыном, плечо:

— Гриш, идем в кровать, — неслышно шепчет.

— Идем, Черепашонок, — соглашаясь с предложением, спокойно говорю.

— Поваляемся втроем сегодня? — пальцами щекочет попку нашему сынишке. — Ты есть не хочешь? — запрокидывает лицо, внимательно рассматривая меня.

— Нет. А ты?

— С этим можно подождать, если ты не против. Пока отчаянно хочу в кровать. Сколько сейчас по времени?

— Только пять часов, Шевцова.

— Ах, как рано, Велихов, — широко зевает. — У тебя, по-видимому, хроническая бессонница или ты неисправимый жаворонок?

— Если честно, не мог потом уснуть, Ната, — подмигиваю, намекая на те страстные обстоятельства, за которые вина должна быть поделена напополам.

— Тебе было хорошо со мной? — обнимает за талию и еще сильнее прижимается. — Мне однозначно да!

Ах, лиса, лиса, лиса! Какая же ты хитрая и изворотливая лисица! Знаю, что я там, хм-хм, однозначно виноват, но у меня, похоже, в скором времени намечается еще один реабилитационный постельный шанс.

— Гриш, надо бы Петю искупать сегодня. У тебя ванночка здесь есть? Душ нам точно не пойдет, ребенку маленький сосуд пока что нужен.

Еще бы! В этом доме все как будто есть! Твой отец предусмотрительно позаботился о полном и безоговорочном приданном для мальчишки. Шевцов следом за детской кроватью и женским креслом доставил все купленное и заказанное Черепашкой, но тщательно скрываемое на почти конспиративной квартире, таинственно снимаемой Наташкой.

— Все есть, Наталья. Здесь собрано все то, что ты самостоятельно выбрала и оплатила. Помнишь? — неторопливо двигаю нас в комнату, то и дело посматривая на сына, расслабившегося и все-таки заснувшего на моих руках. — Юрий Николаевич позаботился о том, чтобы доставить все вещи из той твоей квартиры. Есть ванночка, есть игровой манеж, есть еще одна коляска, весьма солидный склад подгузников, наборы всевозможных бутылочек и элегантных сосок, смешные погремушки, детское постельное белье…

Наталья немного отклоняется от меня и извиняющимся влажным взглядом заглядывает в лицо:

— Ты знаешь о квартире, Велихов?

— Да.

— Гриш, прости, пожалуйста. В тот момент я думала, что так будет правильно и…

— Ната, Ната, — просовываю руку между нами и притягиваю ее к себе, пытаясь остановить извиняющийся и слегка заискивающий женский бред, — забудем об этом, хорошо? Что было, то давно прошло! Не стоит вспоминать. Не надо. Не люблю оглядываться назад. Крайне нервное занятие. Пожалуйста. Договорились? И потом, сейчас ведь главное то, что вы вместе с этим уравновешенным и чересчур голодным парнем находитесь здесь, со мной.

— Спасибо, — шепчет, глубоко вздыхая. — Гриш, спасибо, спасибо…

— Тшш, не дыши тут, женщина. Давай все-таки, без приключений добредем до нашей спальни, а там уже в присутствии вот этого свидетеля, — указываю на сына, — спокойно обо всем поговорим. Пусть Петька выступит в качестве арбитра! Пока на улице дождик моросит, а также сыро на земле, а в воздухе — влажно и противно, мы с тобой устроим в той тайной комнате так называемый кроватный совет. Самопальное судилище, например! М? Как тебе идея? По-моему, очень хороша. Итак, обвиняемая по страшным статьям с крайне отягчающими обстоятельствами, Шевцова Н. Ю., должна представиться уважаемому суду и объяснить свое нехорошее поведение по отношению к гражданину Велихову Г. А. Однако ты, впрочем, как и все люди, имеешь полноценный шанс чистосердечно рассказать мне — короче, во всем признаться, — не как адвокату, конечно же, а как уважаемому судье, затем, естественно, раскаяться — последнее слово обвиняемой и тому подобная сопутствующая лабуда и, тут уж не обессудь, по результатам проведенного процесса достойно выслушать представленное обвинение и понести заслуженное наказание, согласно вменяемой тебе статье. Суд учтет твое признание, раскаяние и возможно… Я подчеркиваю, возможно, смягчит меру пресечения, наказания…

— Ты выпустишь меня под залог?

— Снимаем факт смягчения, — переигрываю последнее предложение. — Никаких залогов, поручительств, подкупов, взяток. Ты будешь только здесь!

— Так ты намерен меня, — хихикает, — без следствия судить? По какому-такому закону, господин судья, Ваша крайне необъективная честь? Или ты уже признал меня виновной, а весь процесс — один сплошной фарс? И кстати, где мой адвокат, Григорий? Хочу защиту! Я ведь имею право на то, чтобы кто-то за меня вступился, например?

— Ваша честь? Хм! Попытка подкупа, Наталья. И снова, как обычно, не прошла. Что касается твоей возможной защиты и того, кто вступился бы за тебя, то вряд ли из ныне практикующих и достаточно близко знакомых с моими методами и стратегией осмелится против меня пойти, поэтому, извини, но на поле боя ты выступишь одна. Без эшелонированной обороны! А так, в чем мать тебя родила! Не люблю, когда в моей кровати трое. Сын! — заглядываю в расслабленное личико ребенка. — Это совершенно не касается тебя! Ну, и потом, — в издевательской улыбке растягиваю губы, — вердикт-то я вынес, Ната, если честно. Юлить не буду — ни к чему наигранность изображать. Признал тебя виновной уже давно. Последнее сообщаю лишь для справки!