Чтение онлайн

Сколько сейчас? Половина одиннадцатого. Детское время, наверное? По особому мнению Юрия Николаевича Шевцова? Охренеть!

Крадучись, вором выбираюсь из дома. Постоянно оглядываясь на окна нашей спальни, шустро шлепаю по каменной дорожке. Наконец-то подхожу к воротам, открываю проходную калитку и направляюсь прямиком к пристроившему зад на капоте своей машины, освещающей фонарями его длинные ноги, чрезвычайно энергичному, как для преклонного возраста, отцу Наташи.

— Добрый вечер, Юра, — в качестве приветствия протягиваю свою руку. — Все хорошо?

— Гриш, привет. Извини, сынок, что так поздно. Но есть важное дело. И не одно, если честно, — ухмыляется.

Пассажирская дверь автомобиля негромко, но слышно, щелкает, а салон, ярко освещая путь своему ночному пассажиру, выпускает на свежий летний воздух мать Наташи.

— Марина Александровна? — окончательно проснувшись, рассматриваю улыбающуюся старшую Шевцову. — Я не совсем понимаю… Что происходит? Проблемы? Что-то нехорошее? Зверь?

— Нет-нет. Спокойно, парень. Ты нервный, Гриша. Мы просто привезли вещи Натки. Ты…

Более подходящего времени, видимо, не нашли.

— Спасибо, — неуверенно отвечаю. — Я даже не знаю, как поблагодарить…

— Вы решили? — Юра хлопает меня по плечу. — М? Она с тобой? Недопонимания устранены?

— Я…

— Гриша, — мать жалостливо улыбается, — прости, пожалуйста. Мы должны были это сделать гораздо раньше, но все не решались.

— Вы…

— Забери ее вещи, парень. Вот и все!

Шевцов обходит свою машину, а я тенью, но с оглядкой на его жену, иду за ним.

— Тут два чемодана. На первый случай, видимо. Леди?

— Да?

— Где ее ультрабук?

Марина Александровна возится в салоне и достает оттуда небольшую сумку, по-видимому, с электронным гаджетом Наташки.

— Он ей точно нужен, Велихов. У нее там суперграфик, — Шевцов подмигивает мне и одновременно с этим вытягивает два огромных мелко колесных чемодана. — Женский, сука, гардероб, чтоб его! Привыкай, сынок! Черепашка — модница! У нее…

Большущий гардероб бельевых комплектов! Отец, отец, отец… Я в курсе каждого кружевного гарнитура развратной Натали!

— Юр…

— Дотянешь?

— Без проблем.

По-видимому, все же в два захода!

— Гриша? — Юрий Николаевич подбегает ко мне со спины. — Твоя девушка готова! Прохоров отзвонился. Все прививки, заключение ветеринара, все уже на мази и под парами. Девчушка хотела бы, — кивает головой на скрытое темнотой строение, — домой.

— Когда? — улыбаюсь.

— Завтра, вероятно. Где-то в такое же время. Согласен?

Однозначно! Мой сын на свое новоселье получит австралийскую юркую овчарку.

— Какая кличка? — улыбаюсь.

— А я откуда знаю, — громко смеется, резво пожимая плечами. — Сами и назовете подружку для мальчонки.

Да уж! Будет интересно, видимо!

Стараясь не шуметь, заношу вещи Наташи в дом. Оставляю чемоданы в холле. Женский скарб — сама все и разберет. Позевываю, растягиваю руки, шаркаю ногами, заглядываю к сыну, а затем вальяжным шагом заползаю к нам.

Наталья расположилась на боку, подтащив под щеку по-детски сложенные ладошки. Аккуратно, не дыша и не издавая звуков, подтягиваюсь к ней. Своим телом четко повторяю женский скрюченный силуэт. Утыкаюсь носом в оголенную шею, вдыхаю уже родной, знакомый запах и шумно выдохнув, затихаю.

— Гриш… — неожиданно сладко спящая имя мое шепчет.

— Ната, я разбудил тебя?

— Где ты был?

— Твой отец с мамой привезли кое-какие вещи. Твои личные вещи, Натали. Всякие платья, какие-то брюки, естественное, нижнее белье. По-видимому — я не уверен, но сильно на это надеюсь. Сменный гардероб для маленького модника, для Петьки. И еще… — широким зевком хватаю воздух. — Ва-а-а-ау! Прости, пожалуйста. Твой ультрабук любезно доставили… Какой-то график… Короче, я не врубился.

— Гриш…

— Угу? — пропускаю свою руку, обхватывая Наткин бок, мягко укладываю свою ладонь на подрагивающий от дыхания и разговора теплый женский живот.

— Я пишу книгу, Велихов. График — график выкладки глав. Это такой себе «прямой эфир». Я не знаю, что на меня нашло. Но… Ты спишь? — нежно прищипывает тыльную сторону моей бесцеремонно кружащей по ее телу ладони.

— Книгу? — тут же зацеловываю заднюю часть немного влажной от жары шеи, носом брожу по выбившимся из высокого пучка волосам. — Книгу, милая? Какую книгу? О чем? Творчество Рахманинова? Господи, но не порнуху же ты там строчишь, в самом деле!

— Не ругайся, пожалуйста. Я пишу роман о нас, Гриша. Это наша история… Я… Мне очень стыдно… Но… Я хотела бы, чтобы ты ее прочел! Если вообще захочешь после того, что только узнал, со мной разговаривать.

Чего-чего? Книгу? Про нас? «Прямой эфир»? Сон, видимо! А я сладко сплю?

«Доброе утро, дорогие читатели! По личным причинам, о чем я, естественно, очень сожалею, сегодня продолжения истории Александры и Михаила тоже не будет. Прошу прощения за срыв графика, который я сама же предложила, но умоляю меня понять, войти в положение и…».

Пятерня высоко зависает над следующей последовательностью букв, составляющей наиболее уместное в данном случае слово, а указательный палец сосредоточен на первой букве «П», а на подходе к «Р» он уже слегка дрожит. «Простить», наверное? Это я хотела написать, к этому сейчас душа лежит, к этому фантазия стремится? Выпрашиваю жалким образом у простых людей такое же обыкновенное прощение. Оправдываюсь перед близко незнакомыми читателями и прошу меня простить. Простить неумеху, зазнайку, графоманку, жуткого непрофессионала. Дилетанта! Простить за то, что самоуверенно и подло обманула ожидания огромного количества людей, что поманила, привлекла, заставила следить за личной жизнью вымышленных героев, крутила гарантируемым счастливым финалом там, где его изначально, почти по определению, просто не могло быть.

«Вы не планируете продолжать историю, Наташа?» Я не успела сообщение отправить, как тут же получила незначительный упрек?

« Планирую, но…».

«Так, когда ждать-то, уважаемый автор? Юный, но, видимо, слегка зачумленный накатившей славой человек. Все сдуется, Наташа, если интерес читателей не подогревать. Вам об этом не сказали? Или Вам плевать на чувство долга, на ответственность, на дисциплину?».

«Мне очень жаль. Прошу прощения. Я недавно родила сына, многое проходит мимо. Тяжело совмещать приятную обязанность и увлечение. Извините меня… Кира, кажется?».