Чтение онлайн

— Уже неважно… Итог-то по факту все равно один! Ни хрена ведь нет! Зря тогда старался. Бля-я-я-дь!

В тот день я задал своему сыну вопрос неправильно, некорректно, да и спрашивал Максима не о том. Не «что» искал, а «кого» там догонял — так было бы точнее. Как оказалось позже, в каком-то там лесу мой сын нашел свою любимую жену…

— Андрюха! — прикладываю руку на широкое плечо раскинувшегося в плетенном кресле Прохорова. — Все пучком, любимый тестюшка? Загораем мордой, хрен моржовый?

— Падла! — рычит сквозь зубы.

Хорошие дела! С Андреем так всегда! Крайне тяжело по жизни угодить хромой скотине.

— Это твой ответ или просто возглас в воздух с одной лишь целью, позадроченнее Господа позлить?

— Понимай, как хочешь, — шипит.

— Болит? — присаживаюсь рядом с ним.

— Нет, что очень странно. Просто характер с каждым днем все хуже и хуже. Белый свет не мил.

— Ты мою сестру, урод, психически не мучаешь? — киваю головой на суетящуюся рядом с Мариной и Натальей улыбающуюся Галку.

— Тебе отчет, что ли, предоставить о том, как мы с ней живем? Ты не зазнался, Юра? Берега не попутал?

Нет! Отнюдь! Только вот в нейтральные Прохоровские воды захожу.

— Андрей, Андрей, да очнись ты ради Бога. Она ведь беременна, ждет от тебя ребенка. Ты принял к сведению то, что я две минуты назад сказал?

Он останавливается и замирает, повернувшись ко мне спиной.

— Прохоров! — ору в его затылок. — Андрей! Товарищ капитан, прием?

— Юр… Шевцов… — слышу, как шумно дышит. — Я ведь этого не хочу! Не хочу ребенка. Он мне, да и ей, не нужен, понимаешь?

— Нет сейчас твоего желания. На горизонте лишь ее беременность — вполне себе свершившийся факт. Она носит жизнь под сердцем. Слышишь?

— Пусть избавляется от него, — четко, почти по буквам, отвечает. — Нужны деньги? Финансово помогу.

— Ты хоть понимаешь, какой для тебя это великолепный шанс, м? Андрюха, ты скоро станешь батей, а мы с тобой типа породнимся! Круто же!

— Нельзя, — сильно отрицательно мотает головой. — Ей нельзя иметь от меня детей. Они не получаются… — с язвинкой хмыкает. — Я плохой производитель, Юрка. Кривые гены, видимо.

— Пиздец, какую херь сейчас несешь! Все получилось! Уже все вышло! Послушай… — хлопаю ладонью по его плечу.

— Пусть делает аборт, Шевцов. Я материальный ущерб полностью ей оплачу.

— А моральный, а душевный, а впоследствии, физический? Что мне сестре сказать, мол, Прохоров слился, Галя? Он откровенная сука, вонючее дерьмо, та чистенькая падла, которой его все величают. Народ оказался прав, великий Прохоров — задрот? Об этом сам, мудак, сам, только сам… Сам, сам, сам ей об всем расскажешь, глядя Камушку в глаза. И если…

— Задира, — Прохоров медленно поворачивается ко мне лицом, — как она? Как Галчонок себя чувствует?

— Как камень! Стойкая, несокрушимая и очень монолитная. Это же моя сестра… Завязывай херней страдать, пора права на них заявлять. Если нужно благословение, то от меня оно уже есть…

— Какие планы, Прохоров?

— Сейчас желание одно — втащить тебе, Шевцов, — с улыбкой произносит. — От всей души и со всей дури, на какую я пока способен.

— Тю! — отодвигаюсь, помня о том, что у Андрюхи длинные руки и тяжелейший удар. — А за что? Чего тебе опять не так?

— Размяться захотелось, — ржет, глядя мне в глаза. — Засиделся что-то!

— На мне решил потешить свое тело? Помог бы лучше с приготовлениями, а то сразу в драку лезешь.

— Ну не на Смирном же, в конце концов, мне кулаки чесать, — кивает в сторону смеющегося Максима. — Его точняком не переборю.

— Да уж! Там Тонька тебе на спину вскочит, а сынки по почкам надают, — одной рукой обхватываю его шею и притягиваю Прохорова к себе. — Отдыхай, Андрюха! Ты же про ночевку помнишь? — отстраняюсь и пальчиком грожу.

— Без проблем. У тебя так классно, что шевелиться совсем не хочется. Так бы здесь, — руками бьет по подлокотникам, — и спал!

— Могу устроить, старый хрен… — встаю с насиженного места.

— Юра, можно Вас на пару слов! — Гриша с самым мелким на руках издалека зовет. — Не желаете понянчить? — предлагает взять своего сына, когда я только начинаю подходить к нему.

— Ну ты подумай, да что ж такое, в самом деле. Не с кем оставить маленького сонного героя? — на полусогнутых с мнимой угрозой во взгляде приближаюсь к зятю и самому маленькому внучку. — А ты не даешь покоя, Саша? Бузотеришь и командуешь? Вырабатываешь офицерский голос, шкет?

— Да! — внук выкидывает мне в лицо ладошку. — Да, да, да!

Все так и есть! Звонкий парень — весь в меня! Хотя, если присмотреться, похож на Гришу. Все мальчики Наташи — с ним, со своим отцом, практически одно лицо.

— Черепашка сейчас занята, помогает Максу, Надежде и Вашей жене, а мы хотели бы с братвой вытянуть наружу стол. Но ушлый парень не дает расслабиться. Выползает из всех закоулков, в которые мы его предусмотрительно несем. Петька говорит, что с ним еще неинтересно, у них там, — кивает головой назад, указывая на стайку юных человеческих жеребят, — своя компания, свои тайны, заговоры, а Саша пока не умеет язык за зубами держать. Сдает их с потрохами…

— Без проблем. Давай сюда задиристого бойца…

А вот характером малой, похоже, в деда?

— Контракт? — щуря взгляд, еще внимательнее рассматриваю Велихова. — Это так сейчас делают, Гриша? Так, да? Заранее договариваются о том, что происходит, на самом деле, непонятно как.

— Да. И я не вижу в этом никакого криминала, скорее наоборот, все уже оговорено…

Не сомневался, самоуверенный козел!

— Вы оговорили свои отношения посредством жалкой писулины? — опускаю голову и рассматриваю этого задрота, насупив брови, сквозь ресницы. — Сколько там пунктов? Вагон и маленькая тележка? О чем он?

— Вы не правы, — с нахальством в голосе мне отвечает.

Это вряд ли, парень! Но все же даю какой-то там по счету шанс:

— Так переубеди меня, говнюк.

— Вы… Это нужно было сделать… И потом… — шамкает дебильными словами.

— Ой, блядь, да ладно. На хер! Не интересует. Заткнись, Григорий! Какого черта ты сейчас приперся в мой дом?

— Юрий Николаевич…