Чтение онлайн

— Гриша? Велихов? Велиховчик, ау? — дергает мои ладони. — Ты меня услышал? Понял, что я сейчас сказала?

Чего-чего? «Велиховчик»? Хорошие дела! Это что-то новенькое подвалило! А про беременность, конечно же, услышал! Не понял, правда, что означает слово… «Исключить» в разрезе возможного физиологического положения жены?

— Что это значит, Натали? — спрашиваю о том, на чем с определением подвис.

— Докторам нужно подтвердить, что я не беременна. Хотя… — с какой-то настороженностью смотрит на меня. — Прости, пожалуйста. Я не уверена была…

Так-так, Наталья Юрьевна! Твое «прости»? Вот это «не уверена»? Да и еще «была»? Сейчас, стало быть, уверенности у пресноводной от падения на пол привалило? Или как это все следует понимать?

— Ты беременна, что ли? — ухмыляюсь, прикрывая один глаз. — Пузико уже растет, а ты выкармливаешь червячка? Черепашка носит Черепашку? Там, внутри, мелкий квартирант живет? — пытаюсь даже пощекотать. — Грызет тебя? Хрям, р-р-р, хрям-хрям! То-то я смотрю, ты стала очень много есть! Точишь яблочки по вечерам. Потом твои отлучки в ночные три часа, якобы за теплым молочком, а поутру — хрустяшки и банан. Наташа-Наташа… Снова залетела, что ли? Да?

— Велихов! — напускает грозный вид. — Что это за оскорбление? Ты хоть понимаешь, что означает дрянной глагол «залетела»? — щурит взгляд. — Я твоя жена! Подбирай слова и выражения, когда разговариваешь с матерью Петра! — и задирает гордо подбородок — так бы и зацеловал мерзавку!

Хорошо, что помнишь, пресноводная моя!

— Не отрицаю! Как гордо-то звучит — «мать Петра»! Ты прям, как королева-мать. И потом, «залетела», Велихова, в моем представлении, закономерный итог наших официальных отношений как в горизонтальном положении, насухо и на кровати, так и в вертикальном ракурсе, под душем и возле газовой плиты. Пять раз на кухне было, кстати…

— Ты что, считал? — таращит чрезвычайно изумленный взгляд.

— Ха! Веду учет, Наташка. О догги все мечтаю, но…

— Там не судьба, Велихов. Отвянь! Поза мерзкая, унизительная, и очень грубая. Устала повторять. Еще раз заикнешься… — грозит мне пальцем, как нерадивому дитя.

Да помню я! Об этом даже помечтать нельзя?

— Ната, скажи еще раз «Велиховчик»!

— Да, перестань! Просто вырвалось — не знаю, как. Само собой! Я по заказу не могу — ты же знаешь, — заливисто смеется, укладываясь щекой мне на плечо. — Гриша… — нежно, тонко, тихо стонет, — Гришенька-а-а-а…

— Я! Что мой пресноводный зверь желает?

— Совсем, что ли? — оглянувшись, приставляет указательный палец к своему виску и показывает мне, насколько и как сильно я тронулся, по ее понятию, умом. — Какой я «пресноводный зверь», Велихов? Ей-богу, уйду от тебя. Может быть, развод?

Отлупить ее? А Юре доложить, что так и было? Натерла Ната стулом, например? Ее полет с летучки смогли ведь обелить. Что я, в самом деле, не способен втереть ее отцу, почему у непокорной дочки ярко-алый зад, словно жаром припалила или его хозяйка неоднократно посещала ад?

— Ты сейчас напросишься, писака, бумагомарака, графоманка — Велихова Натка!

— Что-о-о-о-о?

Знал, что в цель таким понятием влечу!

Жена выкручивается и тихонько верещит:

— И-и-и-и! Убью!

Что за заигрыши, «Гриша», в самом деле? На фоне нервного прихода, я вирус долбаного флирта подхватил?

— Мы ведь больше не планировали ребенка. Не обсуждали такую возможность. Поэтому, если ты не хочешь… — жена становится серьезной просто на глазах. — Слышишь, Гриш?

— Ты ждешь ребенка, Велихова? — прямо задаю своей жене вопрос, потому как до сих пор не слышу четкого ответа на мои скользкие намеки. — Наташа снова в положении? Моя Велихова беременна? Черепашонок планирует яйца отложить? Шутки закончились! Ответь, пожалуйста, да или нет!

— Ты что? — бьет ладонью по плечу. — Заканчивай паясничать. Велихов, ты выпил, что ли? Что с тобой?

— А что за глупые вопросы «хочу ли я»? Мне вообще не нравятся формулировки «мы не планировали», «мы не обсуждали». Ты до хрена в прошлый раз запланировала. Дай-то Бог нам сил все задуманное разгрести. Ведь ты мечтала о двоих мальчишках, если мне не изменяет память…

Как ловко я с намеком подкатил!

— Ты и об этом помнишь?

— Безусловно, Ната. Я помню все…

Что связано с тобой, Черепашонок! Все-все! Неужели ты этого не понимаешь?

— Я не знаю, Велихов, — дергает плечами, кривит рот и снова прячет взгляд.

А вот сейчас ни хрена вообще не понял! Чего-чего?

— А если не хочу, Наталья, — подкатываю глаза, — то что? Что ты намерена делать, жена?

Наталья стекленеет взглядом и забывает, как полной грудью следует дышать.

— А ты…

— Ответь на вопрос без повторений. Ответь так, как ты поняла его, — направляю к нужному на сейчас ответу до адских чертиков испуганную жену.

Черепашонок отклоняется назад и отворачивается от меня.

— Гриш… Пожалуйста, — губами двигает, как будто шепчет, словно листик шелестит, — не мучай меня… Ты же…

— Велихова! — из кабинета ультразвука рявкает просто жутко шарообразный врач. — Где Велихова? Наталья Велихова? Вы Велихова? А Вы?

— Я здесь! — Наташа, как первоклашка, тянет руку.

— Проходите в кабинет! — и тут же обращается к пациентам, ожидающим с огромным нетерпением своей очереди. — Посидите, Вас скоро примут. Велихова! Да что ж такое-то?

— Да-да, — жена под нос лопочет. — Уже иду…

Похоже, Натали что-то несгибаемое проглотила. Тянет тяжесть Натку вниз! Что за хрень! Прыскаю от смеха и закидываю голову назад, основательно прикладываясь своим затылком о панель.

— Наташа, Наташка, перестань! А-а-а-а! — хватаю перепуганную за руку. — Ната, Ната, Натка, — как полоумный хохочу. — Ты ведь видела врача? Блин, это не видение?

— Гриш, — жена, похоже, столбенеет, затем смущается и мягко стукает меня в плечо, — прекрати, слышишь? Это некрасиво? Блин, Велихов…

— Она ведь на воздушный шарик похожа, — не затыкая смех, укладываюсь мордой к Черепахе на плечо. — Капитошка, чтоб ее! Надули бабу? Или сделали беременной? Натка, твой чудо-доктор в положении или что? Вы с ней обе за… Ой, блин, молчу, молчу, молчу! Все! Фух-фух-фух!

Твою мать! Да что со мной такое?

— Велихова! — сферическая поверхность не своим голосом еще разок орет. — Сколько можно ждать? Здесь очередь, в конце концов!