Чтение онлайн

— Она…

— Дурные, взбалмошные, спонтанные, назло желания я никогда не поддержу, Марина! С правом отца придется считаться! Я надеюсь, этот идиот на белой лошади помимо упомянутой тобой адекватности и отсутствия рукоприкладства в отношении моей девочки, с мозгами дружит? Не держи меня за дебила, леди. Я этого не люблю. Последний раз спрашиваю…

— Я не знаю, Юра. Не знаю, не знаю, кто он… Наташа не сказала. Я не могу о таком спрашивать. Пойми. Это ее личная жизнь.

Не знаешь? Или не хочешь знать? Или не хочешь говорить? Или…

— Стыдно ведь, Марина? Стыдно, да?

— Нет! Нет и нет! Я растеряла весь свой стыд и совесть заодно, когда утешала Наташку вот на этих коленях, плачущую, кричащую о том, что ее пытались лишить единственного права стать матерью только потому, что «он уже слишком старый, а она так молода». Ты прав! Прав! Он — старик, а она — девчонка! Так уж вышло…

— И она мстит ни в чем не повинному мужику?

— Нет, нет, нет.

Не могу поверить! Просто в голове такое не укладывается.

— Марин, он ведь потенциальный отец, если уже не состоявшийся, конечно. Как же так? — жалко улыбаюсь и точно так же с явным скулежом звучу.

— Если она… — с надеждой смотрит мне в лицо. — Пожалуйста, — жена заламывает свои руки, а затем резко выставляет их и дергает теперь меня за пальцы, задевая обручальное кольцо, — не вмешивайся. Оставь ее в покое. Слышишь, Шевцов?

— Она ведь может встретить человека, Марина, с которым построит счастливую семейную жизнь. А этот ребенок станет кем, пасынком, изгоем, ошибкой забубенного желания, помаркой эгоистичной молодости…

— Она разочаровалась в отношениях, Шевцов, — Марина замолкает на одно мгновение, а затем с вполне конкретным ужасом в голосе говорит. — Я больше не узнаю ее…

Какой сосредоточенный вид у «грозной» Натали! Словно она космический корабль в космос запускает. Хмурится, смешно сдвигает брови, прикусывает нижнюю губу и зубами — только бы не засмеяться, только бы сдержаться, ей-богу, я ведь сейчас от хохота взорвусь, — елозит Черепаха розовую слизистую как будто проткнуть закачанную химию старается, такой себе подвздувшийся поросячий, розовый, губной матрас. Она это сейчас серьезно? Даже так! Наташа, Наташа…

Делает вид, что мы с ней незнакомы? Строит недотрогу? Издевается? Цену набивает месту, которое красит лишь по доброте душевной Лехи и из-за кормящего состояния его нетрудоспособной жены? Временно, Шевцова, это ведь всего лишь временно! Декрет Смирновой в скором времени закончится и это свято место закономерно заплывет в лоно «царственной» семьи. Господи! Наташка — личный секретарь Смирняги! А гонору-то, гонору-то сколько, словно глупенькая курочка младомиллионера на золотой финансовой цепи!

— Долго еще? — щекочу надменным взглядом склоненную над письменным столом женскую головку и интонирую вопрос так, чтобы ей стало понятно, как сильно и тяжело я занят, как дорого стоит мое свободное время и как я ужасно задолбался здесь сейчас сидеть. Смирнов — все же изворотливая сука! Сука хитрая! Блудливая и пошлая, однозначно! Но со злачно скроенной на подлость выдумкой, тут ни дать ни взять.

— Алексей Максимович уже подъезжает и скоро будет на своем рабочем месте. Я связывалась с ним, он попросил передать Вам его сердечные извинения из-за вынужденной задержки и еще немного подождать. Умолял войти в положение и…

— Ты издеваешься, что ли? — откидываю какой-то журнал, который случайно прихватил на столике в приемной у «мастера Данилы*», тяжело вздыхаю, но мягко, по-кошачьи, поднимаюсь и с хищной улыбкой начинаю подходить с моим пока еще неощутимым напором к сильно перепуганной Наташке. — М? Что такое, Черепашка? Ты узнавала, и? Он просил, умолял, а на коленях стоял? Что там дальше? Что Алексей Максимович сказал? Конкретнее, Наталья Юрьевна! Ну что ты, что ты? Чего дрожишь, как осиновый лист? Тшш, тшш, это ведь обычное праздное любопытство посетителя и до чертиков банальный вопрос для личного секретаря не очень пунктуального начальника. Ну, так я жду! Где твой босс, Наталья? Заканчивай вилять хвостом и сдавай Смирнягу со всеми потрохами. Сколько можно ждать? Я на важную встречу спешу.

Присаживаюсь на край ее рабочего стола и ни в чем себе не отказываю. Декольте как будто бы на месте, а маленькая грудь Наташи сегодня вроде… В красном лифчике, черном или все-таки бордовом? Пока вот не вкурю. Кружева, кружева, крохотные бусинки, не слишком яркий жемчуг, шелковые бантики и женское молочное тело, заточенное в бельевой корсет, словно в тканевую броню. Пробью, пробью ведь! Прячь-не прячь — всю экипировку на хрен разорву.

Мне очень плохо видно — злюсь, как злобный чихуахуа на тряпку, и не пойму. Черепашьи грудки раздуваются в такт ее сердцебиению и суматошным дерганым движениям нервных от моего присутствия женских рук… Полушария колышутся, расходятся, соблазняют и стоят! Стоят же сиськи? Надменно, словно с вызовом. Напрашиваются на мою игру? Там ведь поролона точно нет? Мне, конечно, плохо видно. По крайней мере, зрительного подтверждения моей теории очень недостаточно, к тому же Наташа то и дело сводит плечи и без конца поправляет съезжающие блузочные швы, но забавные соски стройно вытянуты в ряд, видимо, хозяина почувствовали мелкие ребята. Чувствуют и жаждут ласки. Ну-ну, ну-ну! Еще немного ниже носом к ней иду и утыкаюсь очень любопытной частью своего тела в Наташину горячую душистую макушку. Разнотравье и, по-моему, ненавязчивая морская волна. Дитя природы, ей-богу, королева голубой лагуны, амазонка местных джунглей — все в одном флаконе, все живет и неровно дышит на нежной коже и в непослушных русых волосах.

Ну что ж, немного скрасим наше ожидание, разглядывая прелести новой секретарши крайне невоспитанного Смирняги. Других-то забав в его предбаннике как будто нет. Придется довольствоваться этим! Кому и Шевцова невеста, раз других половых подруг поблизости нет!

— Гриша, пожалуйста, перестань, — Наташа шепчет, пытаясь с моего носа соскочить. — Здесь не надо. Я ведь на рабочем месте, вдруг кто-нибудь войдет.

— Узнала, Черепашка! А я уж, грешным делом, подумал, что обознался! Видел тебя ведь только в часы нашего разврата, голяка, с разинутым от страсти ртом и без шелковых трусов. Ну вот, совсем другое дело. Так где он, твой адский и коварный босс? — отстраняюсь от женской головы, но со стола зад все же не снимаю.

— Еще в дороге. Незапланированная встреча с клиентами и потом он заезжал домой. Гриша, перестань… — дергается и быстро пропускает смешную шариковую ручку меж тонких пальцев.

Рисую костяшками на ее выпуклом плече, поддеваю край воздушной кофты и прикасаюсь подушечками к нежной и прохладной коже.

— Как твои дела, Наташа? — тихо спрашиваю. — Как настроение моей секс-рабыни?

— Все хорошо. Спасибо, что спросил. А как у тебя? — протокольный вежливый вопрос встречно заряжает. — Надеюсь, все в порядке. Ты не устал? Может быть, кофе, чай, воду?

— От предложенных напитков, пожалуй, откажусь. У меня рутина, Натали. Все так, как и должно быть. Обычные и необычные дела, встречи с клиентами, слушания, скучные обжалования, просьбы, неожиданные откровения и разочарования, и неизменный щедрый гонорар. Замкнутый рабочий круг среднестатистического адвоката. Ты про сегодняшний вечер помнишь, мой сексуальный друг? — перепрыгиваю на более интересную тему.

— Я… — начинает подозрительно хвостом вилять. — Гриш, не обижайся, пожалуйста, но я вынуждена отказаться от твоего приглашения…