Чтение онлайн

— На… держи. Сожмёшь его — и будет не так больно.

Мин И замерла, удивлённо уставившись на мешочек. Она медленно развернула ткань — внутри лежал слиток золота, тяжёлый, с её кулак размером. Поверхность ещё хранила следы спешной чеканки, с одной стороны чётко проступал оттиск местной денежной палаты.

Настоящее золото. Настоящая забота — пусть и выраженная неловко.

Шэ Тяньлинь тем временем глубоко вдохнул, пытаясь привести в порядок голос и душу. Затем посмотрел прямо ей в глаза и сказал, твёрдо и без тени колебания:

— Да, я принял тебя в ученики, потому что у тебя была мощная юань, потому что ты одарённая, умная, быстрая. Но раз ты стала моей ученицей — тогда всё. Какая бы ты ни была — ты всё равно моя ученица.

— Неважно, мужчина ты или женщина. Неважно, осталась ли в тебе сила или нет. Но если с тобой случается беда… — он сжал кулаки, голос задрожал, — ты должна хотя бы сообщить мне об этом! Ты — мой ученик, чёрт побери!

Глава 88. Я не вернусь

Мин И сжимала в ладони золотой слиток, растерянно глядя в пустоту. Внутри всё было пусто и гулко.

— Я… сейчас настолько слаба, — проговорила она, — что даже Цзи Цина не смогу победить.

— Я знаю, — мягко ответил Шэ Тяньлинь.

— Меридианы… почти не поддаются восстановлению.

— Я знаю, — повторил он, не отводя взгляда.

— И яд в теле… может не оставить мне и года жизни.

Он шумно вдохнул, будто пытался не задохнуться от этой правды. Голос его охрип:

— И это… я тоже знаю.

Мин И уставилась на него с непониманием, почти с вызовом:

— Тогда зачем вы вообще меня признаёте? Я же — просто обуза. Никчемная, сломанная вещь.

Шэ Тяньлинь молча подошёл и без всякой церемонии шлёпнул её по затылку.

— Кто тебя этим дерьмом наградил, а?

Мин И ойкнула, зажала голову руками:

— Да в Чаояне все так говорили! И Сы-хоу, и наставники!..

— Пусть бы они себе языки по отрывали! — взорвался он. — Человека рождают не как инструмент, а как человека! Сильная ты или нет — это не главное. Ты живёшь. У тебя есть голова, сердце, руки, у тебя есть я. Есть друзья!

Она стиснула губы, отвела взгляд, чувствуя, как от боли и обиды слёзы подступают к глазам. Затылок горел, но сильнее всего жгло сердце.

— С ядом твоим я что-нибудь придумаю, — сказал Шэ Тяньлинь твёрдо. — А пока оставайся здесь, в усадьбе Сыту Лина. А когда всё уляжется — вернёшься со мной в Чаоян. Я тебе там таких женихов подберу — ласковых, с мягким характером, сладкоголосых… Хоть троих сразу бери, лишь бы к тебе с добром были. Все лучше того, кого ты выбрала сама.

Мин И промолчала. Того, кого она выбрала сама, сначала тоже можно было бы описать как «ласковый, с мягким голосом, с добром». Вот только всё это — до первой искры в глазах, до первого подозрения, до первого страха.

Мужчины… ненадёжная порода. Ну, кроме старика Шэ — и Эрши Ци. Те — особенные.

Она тяжело выдохнула и наконец заговорила:

— Наставник…

Пальцы Шэ Тяньлиня дрогнули. Он с трудом спрятал волнение, сжал губы и ответил с видом грозного наставника:

— Угу.

Глаза у него слегка покраснели — не от злости, от чего-то иного. Но тут эта несносная девчонка выдала:

— Я не хочу возвращаться в Чаоян.

Рука его тут же зачесалась. Ладонь сама собой сжалась:

— А куда же ты, интересно, собралась? Это твоя родная земля. Если не домой, то куда?

Мин И смотрела в окно, голос её стал почти спокойным:

— В Чаояне, кроме вас, меня никто не ждал. Там все только и мечтали, как бы поскорее меня убрать. Я выросла, думая, что я мальчик. Что быть наследником — это моя судьба. А потом выяснилось, что всё это… просто грязная интрига Сы-хоу ради борьбы за власть и благосклонность.

— Теперь, когда клан Мин узнал, кто я на самом деле, Сы-хоу из Чаояна просто не может позволить мне жить. Ей нужно, чтобы и следа не осталось. Чтобы никто никогда не узнал правды. Так что… назад дороги нет, — Мин И говорила спокойно, без истерики, как человек, который уже всё решил. — Да и не хочу я возвращаться. Увидела в Му Сине звёзды, висящие в небе, как живая река… А теперь хочу увидеть, как в Фэйхуачэн сыплются цветы с неба, как в Цансюэ идёт летний снег, как в Чжуюэ поднимается сияющее серебряное солнце.

Шэ Тяньлинь слушал и вздыхал: то ли от грусти, то ли от гордости, то ли от обоих сразу. Но что-то всё же его задело:

— А почему про Синьцао ни слова?

— А что там смотреть? — Мин И прищурилась, прикидывая. — Как деревья с корнями вырывают новенькие дворцы и валят их, пока строительные бригады плачут в углу?

Он на миг замолчал, а потом великодушно, чтобы спасти репутацию Синьцао, перевёл разговор:

— И как же ты собираешься попасть в Фэйхуачэн?

— Как только здесь немного уляжется — куплю звериную повозку и поеду, — она покрутила в руке тяжёлый слиток, улыбнулась уголком губ. — Спасибо наставник за поддержку.

Ученица выросла. Сама решает, куда идти. Шэ Тяньлинь не стал настаивать, не стал переубеждать. Только посмотрел на неё чуть тише, чуть мягче.

— А разве ты не хочешь узнать, кто тебя отравил?

А кто же, как не они…

Мин И покачала головой.

В Чаояне с самого детства за ней наблюдали. Её еда, её чай — всё проверялось придворными лекарями по нескольку раз. Всё, кроме сладостей из заднего двора дворца Сы-хоу.

Яд был заложен задолго. Несколько лет назад. И в таком месте, где доступ был только у самой Сы-хоу.

Вряд ли она изначально хотела убить. Возможно, просто «на всякий случай». Возможно, думала, что будет время, и она всё ещё успеет дать противоядие. Может, к тому моменту действительно ничего уже не осталось… Когда у Мин И случился приступ, мать и правда растерялась. Хоть и больше за себя, за положение и лицо рода — но всё же растерялась. Это означало, что она не была исполнителем. Но тем страшнее было осознание, что яд закладывался по её приказу.

Шэ Тяньлинь заметил, куда уходят её мысли. Молча протянул руку и похлопал по плечу:

— Всё равно… тебе стоит быть осторожной с Сань Эр-ом.

— С Сань Эр-ом?

— У него слишком много подчинённых животных. Почти все звери, что ходят между городами, так или иначе под его контролем. Если ты купишь повозку на дальнюю дорогу — он почти наверняка узнает. А ещё он давно связан с кланом Мин. И, ходят слухи, вынашивает планы по поддержке вана Юна как наследника.

Мин И прищурилась, чуть склонив голову:

— Но ведь в прошлый раз он мог меня убить… и не сделал.

— Сань Эр… — Шэ Тяньлинь покачал головой, — у этого человека расчёт идёт на годы вперёд. Раз он тебя не убил — значит, решил, что от тебя ещё будет прок. Но если однажды решит, что пользы больше нет… поверь, он не пожалеет сил, чтобы тебя убрать.