Чтение онлайн

Он замолчал на миг, а потом с лёгкой горечью добавил:

— Если бы не ты… я бы и рядом с ним стоять не стал.

Мин И при этих словах резко выпрямилась, будто только сейчас вспомнила:

— Наставник, если на турнире собрания Цинъюнь вы столкнётесь с Цзи Боцзаем… не будьте к нему слишком суровы.

Шэ Тяньлинь сразу насупился:

— Я — экзаменатор от павильона Шэньци. Почему это я не могу быть с ним суров?

Мин И отмахнулась:

— Я не про чувства. Просто… я кое-что ему должна. Вы можете считать, что я расплачиваюсь через вас.

Она должна? Ему? — в голове наставника зашумело. Он глянул на неё, как на сумасшедшую.

Такая красавица, талантливая, из другого города приползла в услужение, её выжили, унизили… и это она ещё что-то должна?!

Но Мин И только усмехнулась, облокотившись на подоконник:

— Просто сделайте, как я прошу. А если будет возможность — оставьте его в Чаояне. Возможно, это принесёт больше пользы, чем вы думаете.

Какая ещё «неожиданная радость»? Да просто юань у него крепкая, с бывшим Мин Сянем может на равных биться — и всё. Но всё же, он человек Му Сина. Зачем держать его в Чаояне? Что толку? Эта девчонка — до сих пор наивная, даже в таком положении всё ещё думает о славе родного города…

Шэ Тяньлинь, правда, не стал возражать. Только махнул рукой:

— Побуду тут ещё немного. Постараюсь соорудить тебе подходящий артефакт — пусть будет под рукой.

— Благодарю, наставник, — с уважением склонила голову Мин И.

Когда он ушёл, то оставил ещё и подарок для Сыту Лина — тонкий, изящный, но смертоносный артефакт метательное оружие в виде золотого пера фэйюй. Тот, играя им в пальцах, с восхищением обратился к стоявшему рядом Фу Юэ:

— Вот, кого я в Чаояне уважал — так это сестру Мин. Да и этот наставник её, господин Шэ, тоже человек толковый. Жаль только, что вот хорошие люди — а судьба у них вся в ухабах. Может, и правда — быть злым проще. Глянь на того же Цзи Боцзая: и сердце холодное, и руки в крови, а живёт как по маслу.

Он щёлкнул скрытым рычажком, и перо — лёгкое, но острейшее — вылетело из корпуса и с глухим звуком вонзилось в каменную стену на десяток шагов дальше, оставив в ней аккуратную трещину.

Фу Юэ внимательно осмотрел артефакт и, похоже, остался доволен. Кивнул, но заметил при этом спокойно:

— А вы с чего взяли, что Цзи Боцзай — плохой человек?

Сыту Линь возмущённо вскинул бровь:

— Он убивает и подставляет, ловко обводит да сы вокруг пальца… Если это не зло — то что тогда?

Фу Юэ не стал спорить, просто тихо ответил:

— У каждого — своя правда. И закон нигде не говорит, что да сы — непременно добродетельны.

Он поднял в ладони артефакт фэйюй — и, вложив в него юань, нажал на скрытый рычаг.

Раздался оглушительный бах — и каменная стена на противоположной стороне внутреннего двора с грохотом сложилась, словно карточный домик.

Сыту Линь застыл с открытым ртом.

— …Вот же бесы. Эти монстры с юань, — пробормотал он, еле сдерживая раздражение.

Но что поделать — в этом мире всё решает сила. Даже если все понимают, что у Цзи Боцзая руки в крови, едва только да сы встал на ноги, после пожара в поместье Цзи, первое, что он сделал — лично пришёл в усадьбу Янь, чтобы навестить его.

Несмотря на то, что Цзи Боцзай поправлялся быстро, когда великий да сы уже прибыл, он всё же лежал, аккуратно забинтованный, притворно бледный, словно едва дышал.

— Это вина городских патрулей, — гневно воскликнул да сы, нахмурив широкие брови. — Что довели тебя, мастера, до такого! Начальник стражи уже отстранён и под следствием. Я также уже выбрал тебе новую официальную резиденцию — принимай в дар.

Цзи Боцзай кивнул с благодарностью:

— Благодарю за милость, но подданный всё же склонен к своему старому дому.

Пожар уничтожил почти весь особняк. Лишь один угол двора с синими черепичными крышами — тот самый, где когда-то стоял Цинвуюань, — почему-то уцелел наполовину. Всё остальное сгорело дотла, оставив после себя только угли и каменную пыль.

Да сы помедлил, явно чувствуя неловкость:

— Тогда сделаем так. Пока переселись в новое здание, а я повелю восстановить твою старую усадьбу. Один в один. Пусть всё будет как прежде.

Цзи Боцзай наконец улыбнулся — спокойно, сдержанно:

— Благодарю вас, ваше величество. За справедливость и за заботу.

Глава 89. Воздаяние

Восстановление сгоревшей усадьбы — дело затратное: и по времени, и по силам, и по деньгам. Но раз уж это могло порадовать Цзи Боцзая, да сы считал, что всё того стоит.

А Цзи Боцзай, как человек, знающий благодарность, и впрямь не остался в долгу. Немедленно принялся сокрушаться по поводу случившегося:

— Завтра же навещу Бо Юанькуя — надо потребовать с него объяснений. Но и в вашей дворцовой страже, ваше величество, немало оплошностей — и это тоже не должно остаться безнаказанным.

Да сы кивнул с видом тяжёлого согласия:

— Справедливо. Но начальник патруля внутреннего двора, Мэн Синь… он имеет родство с прежней Сы-хоу. Уволить его так просто — непросто.

Цзи Боцзай подхватил, не дав ему увязнуть в дипломатии:

— Сейчас, когда Му Сину особенно нужна опора, если мы будем карать лишь нижних чинов, а тех, что наверху, обходить — народ утратит веру. Ваше величество может смело действовать по уставу. А если пойдут жалобы — я лично схожу и объясню всё как надо.

Да сы не мог не усмехнуться. Такая прямота и решимость Цзи Боцзая — хоть и порой грубоватая, — внушала доверие. Надёжный, как броня.

— Что ж… договорились, — сказал он, улыбаясь.

Мэн Синь, в глазах великого да сы, был всего лишь мелкой сошкой, недостойной особого внимания. Раз уж Цзи Боцзай захотел с ним разобраться — ну что ж, пусть разбирается.

Вот только сам да сы и представить не мог, что едва он вернётся во дворец, как Мэн Синь окажется связанным по рукам и ногам — и не где-нибудь, а посреди полуобгоревшего Цинвуюаня.

Начальник стражи внутреннего двора, пышущий важностью при всяком выходе из казарм, теперь лежал ничком на запылённых каменных плитах, даже верхнюю одежду надеть не успел. Он сразу же взорвался от ярости:

— Чья ж это слепая черепаха осмелилась тронуть этого высокого чина?! Знаешь ли ты вообще, кто я такой?!

— А кто ты, кроме как подлая дрянь, — раздался насмешливый голос, и увесистая трость опустилась ему прямо на лоб.

Это была тётушка Сюнь. Она стояла, опираясь на посох, с лицом, в котором было всё — и усталость, и злоба, и праведный гнев.