Чтение онлайн

Мин И опустила ресницы. Молча, спокойно… и вдруг — бросила фразу, словно яд в чашу:

— Если вы не знаете, кто мои родители… зачем тогда внезапно заперли Мин Аня?

Сы-хоу Янь дернулась, с изумлением посмотрела на неё, но в глазах её тут же промелькнуло понимание.

— Ты хочешь сказать… что Мин Ань — твой отец?!

Удивление на лице Мин И было столь живым, что казалось, будто она действительно этого не знала. И теперь эта правда хлынула на неё с неожиданной стороны.

Она… ошиблась с догадкой?

Мин И замолчала. В зале повисла напряжённая тишина.

Сы-хоу Янь, всё ещё стоявшая на коленях, долго пребывала в оцепенении, но затем лицо её потемнело. Голос зазвучал низко, с тяжестью:

— Вот оно как… Вот почему он раз за разом давал тебе уйти живой. Теперь понятно, почему…

Супруга Мэн фыркнула и прикрыла губы веером, за её словами сквозила ядовитая насмешка:

— Сестра, вы ещё притворяетесь, будто не знали? Ребёнка, которого вам вручили в покои, — вы же не слепая, должны были понять, чей он.

— Как я могла знать?! — взвизгнула Сы-хоу Янь, стиснув зубы. — Весь род только и делал, что ждал от меня ребёнка с красной жилой. Если бы я смогла сама родить такого — всё было бы иначе. Но если нет, они заранее подготовили другого младенца, чтобы подменить. В те дни я рожала в страшных муках — откуда мне было знать, чей именно ребёнок оказался в моих руках?!

Грудь её тяжело вздымалась. Губы побелели, в глазах металось бешенство.

Она судорожно оглядела зал, как ищущая выхода зверь. Потом, с дрожью в голосе, но уже более спокойно, процедила:

— Так это был он… Мин Ань. Много лет он служил мне, был верен, как никто другой. А теперь… теперь он тоже предал меня!

— Неудивительно, что тебя все предают, — Мин И смотрела на неё с печалью и отвращением. — Растила меня столько лет, а сердце всё так же каменное. Даже к собаке за столько лет привязываются… а ты, ни секунды не колеблясь, скормить яд — и дело с концом.

Сы-хоу Янь побелела от злости, кулаки её сжались:

— Если бы не яд — как мне было бы спокойно?! — в голосе её прозвучала злобная искренность. — Как она и сказала, женщины рода Янь могут родить лишь одного ребёнка. Моего больше нет. А ты — день ото дня становишься сильнее. И если однажды узнаешь, кто твои настоящие родители… Что тогда? Где мне будет место?!

У Мин И дернулся горло. Она незаметно сжала пальцы, чтобы унять дрожь, и заговорила медленно, глядя ей прямо в глаза:

— Я всегда почитала тебя, как родную мать. Даже когда ты была холодна и строга, даже когда не дарила ни слова ласки, я всё равно день за днём усердно училась, старалась заслужить твоё одобрение. Да, мне с рождения было дано то, чего нет у других детей. Но всё то, что есть у них, у меня не было вовсе…

Никакой заботы. Ни капли доверия. Лишь бесконечные поручения, задания и требования. Она с самого рождения была не человеком — орудием.

— А если бы я была твоим родным ребёнком? — тихо спросила Мин И, глядя на неё. — Ты бы тоже поила меня Лихэнтянь?

В глазах Сы-хоу Янь на миг мелькнула слабость, но она быстро выпрямилась, будто вдруг ощутила над ней победу. Подняла подбородок, холодно усмехнулась и с нескрываемым презрением произнесла:

— Если бы мой родной ребёнок тоже родился с истинно алым меридианом… всё было бы иначе. Я бы лелеяла его, любила… Что ты! Не то что яд — даже холодной похлёбки не дала бы коснуться его губ. Всё это — дары, которых предательница вроде тебя недостойна!

Мин И опустила взгляд, горько усмехнулась, уголки её губ чуть дрогнули:

— Значит, и правда есть на свете карма… воздаяние за грехи.

Глава 134. Истина. Акт 4

— Что ты хочешь этим сказать? — Сы-хоу Янь нахмурилась, в душе вдруг закралось смутное беспокойство.

— Я уже упоминала, — спокойно ответила Мин И, — Лихэнтянь создавался в рабском дворе Му Сина. В той партии испытуемых был только один, кто выжил.

Она чуть склонила голову, улыбнулась, и в её голосе сквозила тонкая насмешка:

— Как думаете, отчего он выжил?

Лихэнтянь — яд, изобретённый специально против боевых культиваторов. Выжить после него мог только тот, чьи меридианы изначально были необычайно крепки. Но вот беда — те, у кого такие меридианы, никак не могли очутиться среди рабов.

Сы-хоу Янь замерла. Мгновение она выглядела растерянной, но затем лицо её вновь стало холодным, высокомерным:

— Что мне до этих жалких рабов? Один выжил — и что с того? Это же всего лишь песчинка в грязи. Что он может значить?

Но Мин И уже не глядела на неё, её глаза были полны тишины и силы.

— А если я скажу, — её голос стал тише, — что этот выживший… стоит сейчас в этом же зале?

Сзади, услышав речь о рабском происхождении, кто-то из бойцов Му Сина не сдержался — Луо Цзяоян шагнул вперёд:

— А что такого в рабских дворах? Цзи Боцзай тоже из рабов, и кто из вас сейчас осмелится выйти против него один на один?

Чу Хэ, стоящий рядом, метнулся, будто хотел заткнуть ему рот, но было уже поздно. Тишина, как роса перед рассветом, легла на весь зал.

Многие и так знали о происхождении Цзи Боцзая, это не было тайной. Но сказанное в этот момент, в этой обстановке, прозвучало… совсем иначе.

Верно… — в сердцах придворных зародилось сомнение. — Цзи Боцзай — боевой практик высшего уровня, его меридианы крепки, как броня. Но как он вообще мог попасть в рабский двор?..

В это время Цзи Боцзай, поддерживая Мин Аня, помогал ему дойти до повозки Му Сина. Он ощущал, как напряжено его тело — каждое движение будто отдавалось сквозной дрожью.

— Больно? — спросил он коротко.

Мин Ань попытался улыбнуться, но взгляд его был рассеян:

— Нет… благодарю за заботу, господин Цзи.

Они прошли ещё несколько шагов, и вдруг Цзи Боцзай прищурился:

— Подожди… Мы ведь, кажется, не были раньше знакомы? Откуда ты знаешь мою фамилию?

Мин Ань вздрогнул. В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то — замешательство, будто он проговорился.

— Разве… Мин И не рассказала вам? — спросил он тихо.

Цзи Боцзай нахмурился: