Чтение онлайн

Мин И насторожилась, медленно вернула свиток на место, подошла к окну и приоткрыла створку.

— Берегись Сыту Лина, — снаружи стоял Эрши Ци, лицо его, смуглое от природы, было покрыто испариной. — Молод, а знает слишком многое.

Если Мин И не ошибалась, сейчас Эрши Ци находился под постоянным присмотром Не Сю. И если уж он рискнул прийти — и лишь ради того, чтобы сказать одну-единственную фразу?..

Мин И ничего не поняла, но не успела даже открыть рот, как Эрши Ци уже юркнул прочь и растворился в тени.

Она тоже не стала задерживаться — приподняв подол, сломя голову бросилась обратно в уборную, а уже возле него сбавила шаг и вышла наружу плавной походкой, как ни в чём не бывало.

Тётушка Сюнь стояла у выхода из двора с зелёной черепицей и задумчиво смотрела в сторону покрытых серой крышей построек. Мин И подошла и, проследив за её взглядом, с самым невинным видом спросила:

— А что там спрятано — сокровища какие?

Тётушка Сюнь чуть вздрогнула, потом опустила глаза:

— Господин к серебру и золоту равнодушен… Какие тут могут быть сокровища. Да и этот двор заброшенный, разваливается — что ему скрывать?

И впрямь. Судя по виду, это был самый что ни на есть старый, неотремонтированный флигель.

Возможно, тётушка Сюнь просто сокрушалась: место портит общий вид, а на ремонт уйдёт слишком много серебра.

Мин И кивнула, не став донимать её расспросами, и только сказала:

— Сегодня в усадьбе такая суматоха… Можно мне выйти прогуляться, заглянуть к Чжантай?

— Разве вы не должны несколько дней бродить по усадьбе в смятении? — удивилась тётушка Сюнь.

— А в усадьбе кто это увидит? Надо, чтобы в городе заметили, — Мин И усмехнулась. — Как раз мы с Чжантай — оба брошенные, нам и положено вместе горевать.

В этом был смысл. Тётушка Сюнь задумалась, а потом велела подать лошадь:

— Раз уж госпожа впала в немилость, старая я не смею сопровождать вас, — вздохнула она. — Позволю лишь одной черновой служанке показать дорогу. Прошу не взыщите.

— Не стоит церемоний, — спокойно ответила Мин И.

Следуя за служанкой, Мин И петляла по усадьбе, пока не добралась до стойл. Там она взяла повод, надела соломенную шляпу и, не дожидаясь никого, одна отправилась в путь.

Когда проходила через улицу Эрцзю, заметила несколько повозок запряженных духовными зверями, нагруженных большими сундуками, — колонна направлялась за город. Она остановилась, приглядываясь, и невольно услышала, как двое у обочины переговаривались:

— Ван Пин скончался, Да сы вроде как убит горем, а жен и детей того выслал. Где же в этом логика?

— Понял бы — сам бы уже стал да сы, — фыркнул другой.

Ссылают? — Мин И даже язык прикусила. Этот да сы из Му Сина и вправду чересчур жесток… Всё-таки речь о невестках и племянниках, неужто можно вот так, пока тело младшего брата ещё тёплое, взять и сослать всех разом?

— А я вот слышал, — подхватил кто-то из спорящих, — Ван Пин при жизни немало мерзостей творил. Просто из-за кровных уз да сы молчал. А теперь, когда ван Пин умер, злоба прорвалась — вот и обрушил на семью.

— Какие мерзости? Ты не тяни, говори уж прямо!

— А что тут тянуть — всё из-за той госпожи Мэн. Водил с ней тёмные дела, чтобы угодить — сколько народу по его милости погибло, и не счесть.

Все эти разговоры были, конечно, слухами — Мин И особо к ним ухо не клала. Но всё же было жаль женщин вана Пина. Что ни говори, изгнание — страшная участь. В дороге их, может, и живыми не довезут…

Да только сама она теперь — не что иное, как глиняное божество, которое само себя еле спасает. Что ей до других?

Когда длинная вереница повозок прошла мимо, Мин И тронулась дальше — искать Чжантай.

Но едва переступила порог, сразу ощутила: в комнате — не только Чжантай.

Она нахмурилась и посмотрела в сторону высокого шкафа из грушевого дерева.

— Ты пришла? — Чжантай поспешила навстречу, как раз закрывая ей обзор, и с натянутой улыбкой глянула на неё, явно чувствуя себя неуверенно.

Этого было достаточно, чтобы Мин И всё поняла: за шкафом прячется не убийца, а кто-то ей знакомый.

Поэтому она не стала ходить вокруг да около:

— Раз уж здесь гость, почему не представишь?

Чжантай как раз наливала ей чай, но от её слов рука у него дрогнула, он резко вскинула голову и вытаращилась на неё, потрясённая:

— Ты… откуда узнала?

Чай пролился, расплескавшись по столу. Мин И с сожалением посмотрела на горячую жидкость, затем кивнула подбородком в сторону грушевого шкафа.

Чжантай помедлила, затем медленно подошла и распахнула дверцы шкафа.

Внутри, прижав к себе трёхлетнего ребёнка, сидела женщина. Одной рукой она всё ещё закрывала малышу рот. Когда дверцы распахнулись, она вздрогнула, как зверёк, загнанный в угол, и попыталась вжаться поглубже в шкаф, но случайно придавила руку ребёнка — и тот тут же разрыдался.

— Ай, да выходите уже, — Чжантай, сама на сносях, не выносила детского плача. Она торопливо наклонилась и помогла выбраться женщине с ребёнком.

Женщина вся дрожала, голову опустить не решалась, взгляда Мин И избегала:

— Я сейчас уйду, сразу уйду… Не стану вам помехой, клянусь…

Чжантай взглянула на Мин И и, увидев, что та вовсе не проявляет ни страха, ни неприязни, спокойно сказала:

— Это моя двоюродная сестра. Зовут Чжан Лю, она была наложницей вана Пина.

Глава 40. Ива у Чжантай

Чжантайская ива, Чжантайская ива…Была ли ты столь нежна, как в былые времена?..[1]

Две ослепительные девушки из рода Чжан с раннего возраста обучались игре на цисяне и танцам — всё ради того, чтобы однажды войти в знатный дом и принести покровительство своей семье. Так что даже если предлагали лишь место ничтожной наложницы без титула, Чжан Лю всё равно рвалась попасть туда.

Она терпела долгие годы и, наконец, родила наследника. Казалось, совсем скоро её поднимут до положения официальной наложницы низшего ранга — но вдруг ван Пин скоропостижно скончался. Да Сы не только не выплатил пособие от имени ванского дома, но и приказал всем наложницам переселиться в пустынные земли к северу от Бэйшаня — якобы для того, чтобы «охранять душу ван Пина». На деле же — это была ссылка.

Чжан Лю не хотела туда ехать. В день отъезда она воспользовалась предлогом, будто ведёт ребёнка в уборную, и сбежала. Как раз в тот момент ей повстречалась Чжантай, вышедшая в город за покупками.

— Побег наложницы из ванского дома — преступление, караемое смертью, — спокойно сказала Мин И. — Вне Бэйшаня у тебя, по крайней мере, будет шанс выжить. Почему ты выбрала такой путь, госпожа?

Чжан Лю с тревогой и затаённым страхом долго смотрела на Мин И , пока наконец Чжантай не подала ей знак — успокойся. Лишь тогда она робко присела к столу, склонив голову и заговорив почти шёпотом: