Чтение онлайн

Мин И лишь на мгновение замерла, поднимая палочки. Затем, без лишних колебаний, взяла кусочек мёдовой османтусовой лепёшки.

Сыту Лин опустил взгляд, деловито наполняя чашки чаем, будто бы ничто не отвлекало его от ритуала. Но Мин И отчётливо чувствовала — всё его внимание притаилось в уголках глаз, всё следит, как она двигает палочками.

Хорошо. Тогда она продолжила. Следом — жареный окунь в перце, потом — тушёная капуста в белоснежном бульоне. По кусочку, по глотку. Ни одного жеста сомнения. Ни намёка на осторожность. Все три блюда, до последней крошки, исчезли — будто в ней, танцовщице, и впрямь было место для всего этого.

Сыту Лин сперва смотрел на неё с лёгким прищуром, будто прикидывал — анализировал. Но когда последняя капля бульона исчезла из миски, в его взгляде остался один лишь неподдельный шок.

— Танцовщица… и умудрилась съесть всё это?

Разве такие, как она, не должны держать тонкую талию и питаться взглядами, избегая лишнего кусочка?

— Прошу прощения, юный господин, — Мин И изящно промокнула уголки губ платочком, взгляд её был мягок и чуть насмешлив. — В последнее время совсем не было аппетита — из-за тревог и тяжёлых дум. А тут вдруг — увидела вас, и на душе стало светлее. Вот и съела чуть больше, чем следовало.

Сыту Лин выглядел… растерянным.

Он ведь всего-то хотел взглянуть, как она ест — по-женски, сдержанно, как полагается танцовщице. Хотел по мелочам прочесть, чего в ней больше: изящества или наигранности.А она взяла — и съела всё подчистую. Так что же теперь он узнал?

— Сестра Мин, вы… точно наелись? — с трудом выдавил он. — Может, принести ещё пару блюд?

— Вы чересчур внимательны, юный господин, — улыбнулась она невинно. — Служанка сыта до краёв. А если вы всё же голодны — позвольте, я сама вам что-нибудь принесу?

— Не стоит, — он чуть заметно вздохнул и, выдержав паузу, сменил тему. — Раз уж сестра Мин не может покинуть дом Цзи, у меня есть мысль… как сделать так, чтобы вам жилось там легче.

— Вот как? — Мин И сразу оживилась, наклонившись ближе, сама наполнила ему чашку чаем. — Услышу с благодарностью. Прошу, дайте мне совет, господин.

Сыту Лин наклонился ближе, понизив голос:

— В городе Чжуюэ есть знатоки гу — ядов на чувства. Есть такой, что вызывает слепую влюблённость: его называют «любовное гу». Он состоит из двух частей — материнской и детской. Если дать господину Цзи выпить детский гу, он до конца жизни будет одержим вами, душой и телом. Ни за что не бросит, даже если захочет.

Сыту Лин произнёс это будто в шутку, но в его голосе всё же звучала тень серьёзности:

— Если сестра Мин действительно захочет… я могу достать это для вас. Сам попрошу.

О том, что город Чжуюэ славится своей ядовитой магией — знали все. Но и всем было известно: жрецы города строго хранят рецепты и не позволяют гу покидать пределы города. Это было своего рода обетом — чтобы уберечь остальные земли от безумия и распада.

Мин И не знала, чему больше удивляться: тому, что Сыту Лин действительно мог достать гу, или тому, с какой лёгкостью он предлагает ей околдовать Цзи Боцзая.

На его лице не было ни лукавства, ни злого умысла — напротив, он выглядел искренне желающим помочь. И именно это делало ситуацию особенно странной.

Её мысли метались, подспудное напряжение клубилось в груди, но на лице — ничего, кроме живого интереса и наивной надежды:

— И… это действительно действует?

— Безусловно, — кивнул Сыту Лин. — Но у Цзи Боцзая острый ум и крепкая осторожность. Вряд ли будет просто подсыпать ему что-либо. Придётся рискнуть.

— Конечно! Конечно, — Мин И кивнула с порывистой готовностью, не давая себе ни секунды сомнения. — Если есть хоть малейший шанс вернуть его расположение — я готова попробовать всё, что угодно.

Сыту Лин обернулся и бросил взгляд на высокого стража, стоявшего за его спиной. Тот замялся, взгляд стал настороженным, но всё же молча поклонился и вышел из комнаты.

И вот, спустя полчаса, перед Мин И действительно поставили чёрную глиняную чашу для гу. По ободку чаши — нарисованные кровью тонкие завитки, переплетённые в узел, словно затягивающаяся печать.

У неё по руке пробежала дрожь, и по спине — будто капля льда. Мин И осторожно сглотнула:

— Это… оно кусается?

Сыту Лин покачал головой. Спокойно, почти буднично он вытащил две тонкие дощечки, провёл ими по краям чаши — и та раскололась пополам, внутри обнаружились две капсулы-гусеницы, извивающиеся в полупрозрачном желе.

Он аккуратно отделил одну и пододвинул к ней:

— Это мать-гу. Берегите её, ни в коем случае не дайте кому-то найти.А это — дитя-гу. Малюсенькая, почти невидимая. Лучше всего подмешать её в чай, в крайнем случае — в воду, ну или вино. Главное — чтобы он проглотил.

Мин И бережно взяла глиняные половинки, как будто это был сосуд с дыханием тигра. Склонив голову, поблагодарила с глубоким поклоном — но не удержалась и спросила:

— Оно… не опасно? Не убьёт?

Сыту Лин ответил почти с улыбкой:

— Только если он захочет вас убить первым. В иных случаях — нет.Жить будет. Просто… уже по-другому.

Надо признать, подумала Мин И, не такой уж плохой этот гу.

Она моргнула — взгляд её стал чуть мягче. И всё же не удержалась:

— Господин… почему вы ко мне так добры?

Сыту Лин, болтая ногами с краю сиденья, рассмеялся — чисто, по-детски:

— Я с детства хилый, к юаню меня даже не допускали… А в тот день, когда увидел, как вы двигаетесь — уверенно, легко, свободно — сразу подумал: какая же вы необыкновенная. Девушка — и с такой силой.

Мин И выдала лёгкий смешок, чуть натянутая улыбка скользнула по лицу:

— Что вы, господин, так — баловство одно. В деревне у нас был один старый боец культиватор, скучал, бывало, так и учил нас паре приёмов. А вы же знаете, как там — девчонки вольно живут, бегают где хотят, хватают всё подряд… Ну, ничего особенного.

— Вот оно как, — с видимой искренностью произнёс Сыту Лин. — Но всё равно вы гораздо сильнее, чем я.

Сильнее…? Если бы… — подумала Мин И.Она, в отличие от него, не могла и пальцем пошевелить, чтобы вызывать гу в мгновение ока — как он только что сделал в Му Сине. Это он страшен, не она.

Слегка рассмеялась, почти застенчиво, потом, как бы вспомнив о срочном деле, встала и поклонилась:

— Тогда я, с вашего позволения, пойду готовиться. Если всё получится — непременно отблагодарю господина как следует.