Чтение онлайн

засову верхнего двора — [количество не сохранилось];

засову великого двора и снаружи — [количество не сохранилось, но итог по essesu[m]25-го дня примерно в 3 раза меньше, чем в предыдущие праздники].

5) [Какой-то праздник в] 27-й [день]:

[Одно небольшое жертвоприношение].

6) Следует какой-то большой праздник, название которого не прочитано. При этом «в вечернюю прохладу» ('a-u(d)-te-na) перед богом Энки и его супругой (т. е. перед их статуями) приносятся:

В таз для возлияния масла — 2 s`ila (а);

(какой-то рыбе, очевидно посвященной богу вод Энки),—

2 s`ila (г) и засовам (неясно каким) — 3 s`ila (а).

Перед статуей их сына Асаллухи: [648]

2 s`ila (а) на лаваш и 2/ 3(б) прибору для возлияния топленого масла (`i-nun);

«Как стемнеет ('a-gi(g)-ba)», перед Энки и его супругой:

На лаваш — 40 s`ila (а) и 10 s`ila (б);

сосуду для возлияния растопленного масла — 2 s`ila (б);

зернотерке для пшеницы — 2/ 3s`ila (в);

засовам 2 s`ila (а).

Асаллухи повторно получает то же, что и в «вечернюю прохладу».

«Среди ночи» ( ina musim) Энки и его супруге приносится 2 s`ila (а) и 1 s`ila (в) на «печение хлеба».

Все это обобщено как «обычная трапеза» ( naptansu-gi-na).

Следует еще одна «обычная трапеза», очевидно в 28-й день месяца (текст не сохранился).

На 29-й день (накануне новолуния) жертва приносится, только как стемнеет. На этот раз приносится 5 s`ila «подсушенного хлеба» (д), 2/ 3s`ila (б) прибору для возлияния масла (на?) подсушенный хлеб и 2 s`ila (а) на «плач у наружных ворот»: этим подтверждается, что исчезновение месяца оплакивается как смерть Нанны.

Следующее новолуние справляется иначе, чем предыдущее:

5 s`ila (а) и 5 s`ila (б) на лаваш; 323

3 s`ila (б) лучшему прибору для возлияния масла

(n'ig-`i-d'e-a-sig 6– sig 6);

5 s`ila (а) для обхода помещения в опочивальне

('e-nun-na);

2 s`ila (а) для обхода помещения в верхнем жилье;

15 s`ila (а) для обхода помещения внутри дома, а также

засовам внутри и снаружи.

Далее идут примерно те же жертвоприношения, что и в предыдущем месяце.

6) Второй документ, относящийся к началу царствования Хаммурапи в Уре, значительно менее интересен. Он посвящен выдачам на жертвоприношения не муки, а сикеры (пива) с указанием, сколько на ее приготовление пошло ячменя. Перечислим лишь назначение жертв:

(A) 1) на возлияние в доме Сина (=Нанны) внутрь Бездны; [649] 2) на возлияние для кувшина; [650] 3) для (разных) чаш (??); [651] 4) для возлияния, а также засовам, трапеза в Э-кишнугале в вечерней прохладе; 5) для (разных) чаш (??); 6) для возлияния, а также засовам, трапеза-ужин (kin-sig); [652] 7) на трапезы в Э-кишнугале;

(Б) 1) засову верхнего двора, 2) засову великого двора и снаружи — засовам;

(B) 1) на возлияния (разным) статуям и крупному рогатому скоту;

(Г) 1) для чаш (?); 2) для возлияния; 3) засову Дубламаха [653] — трапеза…;

(Д) 1) засову Э-кишнугаля; 2) засову верхнего двора — в праздник essesu[m]новолуния (далее то же самое в праздники essesu[m]7, 15 и 25-го дня — в последний праздник пива выдано немного меньше).

Все это подытожено как «Храм Нанны, положенное за 1 месяц…, месяц izi-izi-gar, 1-й день» — следует дата.

Ко всему этому, разумеется, надо еще прибавить жертвы ячменем и пшеницей, хлебом, гекатомбы скота и т. п. Затем не следует забывать растительное масло, которое шло на умащение статуй и отдельных священных предметов, включая те же засовы. Такого рода мелкие культовые обязанности совершались многочисленными жрецами-gud'a (аккад. pasisu[m]). Все это стоило огромных средств, поступавших, видимо, скорее за счет обязательных «постоянных приношений» (s'a-dug 4) и других поборов, чем с собственного храмового хозяйства. [654] Последнее, видимо, было не таким большим, как когда-то (например, жрецы награждались серебром и натурой чаще, чем земельными наделами). Характерно, что в бескровных жертвах принимал участие только храмовой персонал: нет никаких признаков, чтобы в них участвовала и масса общинников, что вероятно для светского населения более глубокой древности (не потому ли, что были и свои домашние жертвоприношения там, где были свои овцы; бедняки же обходились домашней жертвой ячменем?).

Естественно, что из расходной отчетности мы ничего не можем узнать об основном богослужении и обрядах храма.

Разумеется, энтум не принимала непосредственного участия во всех этих повседневных жертвоприношениях и во второстепенных обрядах вообще. Вероятно, она не всегда присутствовала и при песнопениях (судя по другим данным, они были как сольные, так и для хора и для двух хоров). Она, конечно, выходила из своих покоев — в одежде-«завертке», покрытой фестонами, уже тогда старинной, в плаще-накидке с бахромою и в высоком белом, вероятно, войлочном колпаке — только для участия в главных моментах богослужения. Тем не менее можно считать с почти полной несомненностью, что при таком обилии ритуалов и праздников каждый день жизни энтум и вся жизнь ее были заняты до крайности. Не забудем, что она должна была повседневно выполнять и различные ритуалы личного характера: ни один поступок не мог быть совершен без предварительного гадания, в том числе по печени жертвенного ягненка, и требовал молитв и обрядовых действий, чтобы можно было надеяться на успех. Чем выше стояло какое-либо лицо, тем строже нужно было это соблюдать, а энтум, как уже сказано, была при царстве Ларсы первым человеком в Уре.

Понятно, однако, что не из одних обрядовых действий складывалась жизнь энтум. Была и личная, а также и хозяйственная сторона ее жизни и быта. Об этом мы знаем мало, и о многом приходится лишь догадываться.

Энтум имела, конечно, свой штат, начиная с sabra — заведующего хозяйством и включая служанок (в том числе, очевидно, и lukur-`es) и слуг (вероятно, евнухов); она общалась с многочисленными жрецами, [655] через доверенных лиц могла вести различные деловые операции. Вспомним, как nin-dingir бога Нингиззиды вела дела через своего брата, а потом за деньги уступила причитавшиеся ей средства Илиэришу из семьи Имликума. В храме Нанны ростовщические операции велись от имени самого бога Нанны, но через компаньонов — таков был, по-видимому, Думузигамиль, живший в «Переулке с нишей» (U. 17249, UET V, 407). Правда, предпочитали брать взаймы не у Нанны, а у Уту (Шамаша), который, как бог справедливости, считался, очевидно, более благосклонным кредитором. Среди «компаньонов» Шамаша встречаются ВарадСин, Ибния из дома Имликума и его родичи.

Но хотя энтум сама, насколько нам известно, не выступала как деловая женщина, она отнюдь не была затворницей, и, подобно тому как мужчины бывали в «ее» храме, так и она могла видаться с ними и вне своего храма, — конечно, в благопристойной обстановке, например в семейном доме. [656] Так, мы знаем, что энтум Эн-Анеду подарила финиковую плантацию в гавани Ура храмовому служащему КуНингалю, — надо думать, что она виделась с ним лично. Даже закон Хаммурапи (§ 110), грозящий энтум смертью путем сожжения за посещение питейного заведения, предполагает, что энтум могли свободно передвигаться по городу.

Жилище энтум внутри «Гипара» было обыкновенной квартирой вокруг двора, ничем не отличавшейся от дома сколько-нибудь состоятельного гражданина Ура, кроме того, что оно было много больше и окружено храмовыми помещениями, составлявшими с ним вместе одно укрепленное здание. Дома, вероятно, энтум окружали младшие жрицы, рабыни-рукодельницы и, может быть, как в культе Инаны, ее развлекали шуты. Об этой, не ритуальной жизни жрицы мы, как уже говорилось, почти ничего не знаем, но кое о чем мы можем судить по еще одному тексту из цикла песнопений культа Инаны. [657]