Чтение онлайн

– То есть нас оставляют здесь одних? – уточнил мистер Айдакот.

– На некоторое время. Когда мы немного разберемся с проблемами, мы вернемся и расскажем, как намерены поступить.

– Отлично, – сказал мистер Айдакот. – Просто отлично.

– Зря я отправила свою горничную поездом, – сказала леди Стелла.

– У меня остался последний чистый воротничок, – скорчив шутливую гримасу, объявил мистер Дюпон. – Выходные у лорда Барралонги получились на славу.

Лорд Барралонга вдруг повернулся к шоферу.

– Мне кажется, Геккон – прирожденный повар.

– А что, я не прочь попробовать, – отозвался тот. – Чего я только не делал в своей жизни. Даже машину с паровым двигателем водил.

– Человека, способного управиться с такой штуковиной, ничто не остановит! – воскликнул Хек, едва сдерживая переполнявшие его чувства. – Я согласен стать на время подручным мистера Геккона. Моя карьера началась в буфетной, и я этого не стесняюсь.

– Если только этот джентльмен соизволит показать нам свои штучки, – сказал Геккон, указывая на Серпентина.

– Вот-вот, – поддакнул Хек.

– И если все мы не будем слишком привередничать, – храбро добавила мисс Грита Грей.

– Мне кажется, мы не пропадем, – сказал мистер Дюжи Кедру. – Если первое время вы не откажете нам в советах и помощи.

2

Кедр и Серпентин оставались с землянами на карантинном утесе почти до самого вечера. Они помогли приготовить ужин и накрыли столы во дворе замка. Перед отъездом оба пообещали вернуться на следующий день. Земляне проводили взглядом взмывшие в небеса аэропланы.

Мистер Коттедж неожиданно для себя обнаружил, что расстроен их отъездом. У него созрело предчувствие, что земляне замышляют какое-то лихо и что их ничто больше не остановит в отсутствие хозяев. Мистер Коттедж помог леди Стелле приготовить омлет. После того как омлет подали на стол, ему пришлось отнести на кухню блюдо и сковородку, поэтому он сел за стол последним. Лихо, которого он опасался, уже заявило о себе.

Мистер Айдакот успел закончить ужин и, поставив ногу на скамью, обращался к остальным спутникам с речью:

– Я вас спрашиваю, леди и джентльмены: разве не виден в нашей одиссее почерк судьбы? Этот замок не случайно был в древности крепостью. И теперь он снова превратился в крепость. Да-с, в крепость… нашей одиссеи, которая затмит жалкие потуги на величие Кортеса и Писарро.

– Мой дорогой Руперт! – воскликнул мистер Дюжи. – Что вам взбрело в голову на этот раз?

Мистер Айдакот театрально помахал в воздухе двумя пальцами.

– Покорение планеты!

– Боже праведный! Вы в своем уме?

– Не меньше, чем Роберт Клайв или султан Бабур, идущий приступом на Панипат.

– Вы на многое замахиваетесь, – заметил мистер Хамлоу таким тоном, словно уже обдумал этот вариант событий, – однако я готов вас выслушать. Особого выбора, как я понимаю, нет: нас выскоблят снаружи и изнутри и отфутболят обратно в наш мир, невзирая на риск, что мы можем врезаться на лету в какое-нибудь твердое препятствие. Говорите, мистер Айдакот.

– Да, говорите, – поддержал его лорд Барралонга, тоже, очевидно, уже принявший решение. – Я признаю, что это азартная игра. Но в жизни бывают ситуации, когда приходится идти ва-банк, чтобы тебя не обставили. Я целиком и полностью за решительные действия.

– Разумеется, азартная, – согласился мистер Айдакот. – И все же на этом узком пятачке площадью в квадратную милю или около того, сэр, должна решиться судьба двух вселенных. Сейчас не время малодушничать и безвольно осторожничать. Стремительный замысел, затем – стремительные действия…

– Как увлекательно! – пропела мисс Грита Грей, сцепив руки на коленях и одарив лучезарной улыбкой мистера Соппли.

– Эти люди, – вмешался мистер Коттедж, – опережают нас на три тысячи лет. Мы похожи на кучку готтентотов, строящих планы по захвату Лондона в повозке балаганщика на Эрлс-Корт.

Мистер Айдакот, уперев руки в бока, повернулся к мистеру Коттеджу с выражением полнейшего благодушия.

– Они старше нас на три тысячи лет – да! Но опережают ли они нас на три тысячи лет? Нет! То-то и оно. Вы говорите, что эти люди сверхчеловеки. Да-с, сверхчеловеки… Я же говорю, что они вырожденцы. Выслушайте, почему я так считаю, несмотря на их красоту, значительные материальные и интеллектуальные достижения и так далее. Идеальный народ, должен я признать… Ну и что с того? Я утверждаю, что они достигли пика и миновали его, продолжая двигаться по инерции, они потеряли не только сопротивляемость болезням – мы еще увидим, как они все больше будут слабеть, – но и способность реагировать на неординарные, внезапные угрозы. Они мягкотелы. Слишком мягкотелы. Они беспомощны, не знают, что предпринять. Взять хотя бы отца Камертонга. Он грубейшим образом нарушил ход первой встречи. (Да-да, отец Камертонг, и вы сами это знаете. Я вас не виню. Вы чувствительны в вопросах морали, и у вас были причины возмущаться.) Ему погрозили пальчиком – так старая немощная бабка грозит внуку-сорванцу. С ним что-то там собирались сделать. Разве они что-то сделали?

– Ко мне приходили мужчина и женщина, проводили беседу, – сообщил отец Камертонг.

– А вы что?

– Я их изобличил. Возвысил голос и изобличил.

– И что они на это ответили?

– Да что они способны ответить?

– А ведь мы все полагали, что отца Камертонга ожидает нечто ужасное. Ладно, возьмем более серьезный случай. Наш друг лорд Барралонга сломя голову несся на своей машине и насмерть сбил человека. Да-с. Даже у нас дома у него могли отобрать разрешение на машину, а водителя оштрафовать. А здесь?.. Чуть-чуть пожурили. А почему? А потому что они не знают, что им говорить или делать. И вот нас привезли сюда и попросили сидеть тихо, пока они не вернутся, чтобы устроить над нами опыты, вколоть какую-нибудь дрянь и не знаю, что еще. Если мы подчинимся, сэр, если мы им подчинимся, то потеряем одно из величайших преимуществ перед этими людьми – нашу способность передавать болезнь другим и в то же время сопротивляться ей, а еще нашу способность проявлять инициативу, которая, вполне вероятно, связана с той самой физической стойкостью, которой нас хотят лишить. Они намерены химичить с нашими железами внутренней секреции. Однако наука говорит, что именно эти железы вырабатывают секрет нашей личности. Нас желают разбавить умственно и морально. Но только если мы подчинимся, сэр, только если подчинимся. Предположим, однако, что мы не подчинились, что тогда?

– Да, – вставил лорд Барралонга. – Что тогда?

– Они не будут знать, что с нами делать. Не поддавайтесь на показную красоту и благополучие. Эти люди живут, как жили древние перуанцы в эпоху Писарро: в состоянии расслабленной дремы. Они перепились одуряющим пойлом социализма, и, подобно древним перуанцам, у них не осталось ни здоровья, ни силы воли. Горстка смелых мужчин и женщин, не боящихся бросить вызов, вполне способна восторжествовать над таким миром. Вот почему я решил изложить вам свой план.

– Вы замахиваетесь на всю Утопию? – уточнил мистер Хамлоу.

– Крупная заявка, – буркнул лорд Барралонга.

– Я намерен, сэр, утвердить права более активной формы общественной жизни над менее активной. У нас уже есть крепость. Замок – настоящая твердыня, и ее вполне можно оборонять. Пока вы все распаковывали вещи, Барралонга, мы с Хамлоу сходили на разведку. В крепости есть крытый колодец, а если приспичит, воду можно доставать со дна ущелья. В скалах вырублены казематы и укрытия. Стена со стороны равнины надежная, высокая и гладкая, как стекло, – не заберешься. Проход под аркой, если понадобится, можно легко перегородить баррикадой. Ступени в скалах ведут вниз, к маленькому мосту, который, если что, можно сломать. Мы еще не успели осмотреть все выдолбленные укрытия. Мистер Хамлоу, перед тем как стать повелителем мира кино, был химиком, и он сказал, что материала в лаборатории хватит на целый склад взрывчатки. В нашей группе я обнаружил пять револьверов с патронами. Я сам не ожидал. Еды хватит на долгое время.